Чтение онлайн

Подошли часы приема граждан, и Белоусов, как только ушел Дьяконов, направился к двери, через которую слышалась перебранка нетерпеливых посетителей — каждый из них доказывал свое право идти на прием первым.

Начальник управления распахнул дверь.

— Входите! Не спорьте, всех приму.

Дежурный кивнул сгорбленному старику:

— Идите, вы просились первым.

— Да, да, иду. Разрешите на аудиенцию? — галантно поклонился тот и высморкался в огромный платок.

— Прошу, — войдя за посетителем в кабинет, Белоусов указал на стул. — Присаживайтесь. Слушаю вас.

Старичок причмокнул влажными губами.

— Пальтишко из драпа, представьте, похитили. Нельзя ли, господин начальник найти? Стоит не меньше пятисот.

— Будем искать. Где ваше письменное заявление?

Маленькое, сморщенное, как печеное яблоко, лицо старика напряглось.

— Обязательно напишу-с… Еще два костюмчика похитили, пару сапог. Полушубок. Соседи подсказали: двое выходили из квартиры в мое отсутствие.

Белоусов, уточнив еще несколько деталей, адрес заявителя, все аккуратно записал и заверил посетителя:

— Придет к вам сотрудник.

— Если какие сведения желаете, — вкрадчиво предложил посетитель, — соседи засвидетельствуют.

— Сами кто будете? — Белоусов макнул перо в чернила.

— Я-то? Пенсионер. Работал в канцелярии присутственных мест. Пользовался доверием. Напрасно не стал бы вас беспокоить. Вещичек-то ой как прискорбно жаль.

— Будем искать. Примем меры, — уверил его Белоусов.

Провожая взглядом уходящего посетителя, начальник губмилиции подумал: а тем ли он занимается? Может, такие мелочи лучше передать кому-либо из подчиненных? Но мелочи ли это для посетителя? И не из таких ли мелочей складывается у людей оценка новой власти — насколько она, эта власть, в силах охранить своих граждан от всяческих бед и напастей?

Через минуту в кабинете Белоусова кричала растрепанная, взволнованная женщина:

— Ротонда на лисьем меху! Бархатная! За тысячу не купишь. Сняли ночью с дочери. По голове ее били. Стучит в дверь. Выхожу: батюшки, девочка вся в крови. Слушайте, найдите разбойников!

— Вызовем вашу дочь, выясним обстоятельства нападения. Успокойтесь, сделаем все, что в наших силах. Нужно составить протокол…

— Не о протоколах речь! — горячилась женщина. — Взялись — защищайте. Я, знаете, самому главному напишу, если что. Ночь не спала. Такое безобразие. Вы гарантируете, что разыщите и в дальнейшем обеспечите безопасность нашей жизни?

Белоусов ответил утвердительно. Пообещал, что сотрудники немедленно приступят к розыску грабителей.

— Спасибо, — женщина пригладила меховой воротник пальто. — Ухожу. Вот еще что. — Она перешла на доверительный шепот. — Мужчина сейчас войдет, будет на меня жаловаться. Хотел раньше прорваться. Не терплю таких нахалов. Позже меня пришел, а лезет. В общем, вам абсолютно верю.

Посетители шли до обеда. Последним не вошел, а вкатился круглый, как колобок, мужчина, сел на предложенный стул, стал мять в руках шапку. И никак не мог отдышаться. Часто моргал, лицо выражало испуг и растерянность.

Он хотел что-то сказать, но только всхлипывал. Наконец посетитель дрожащим голосом вымолвил:

— Сугубо лично. Я никуда не пойду и нигде этого больше говорить не буду. — Он приложил к лицу платок, утирая нос, лоб.

— Что случилось? В чем дело?

— О, как бандиты мстят! Меня предупредили. Нож в спину! — встревоженный мужчина заговорил еще тише: — Ужас. Среди бела дня ворвались четверо в квартиру. Издевались над женой. Связали меня. Все в шинелях. С погонами. Убили мою мать — она ударила бандита по лицу. Они ее стали душить, а когда бедняжка упала, стихла, ей все равно стискивали горло. Ах, мерзавцы! Убивают людей без жалости! У нас семья — шесть человек, гости сидели. И тут… Особенно один, в форме прапорщика, с георгиевским крестом на шинели. Мне показалось, я его узнал. По голосу. Он изменил внешний вид. Взяли десятка два золотых вещей: кольца, серьги, браслеты, цепочки, портмоне, часы. Столовое серебро.

— Вы их опознаете? Раньше встречались?

— Один был учеником гимназии, по голосу узнал. Я учитель. Его исключили. Осоков Леонид. Он работает официантом в ресторане Слезкина. Пытается ухаживать за моей племянницей, горничной в гостинице, Лизой. Она нам все рассказывает. А мы против этого анархиста. Он знает и нас ненавидит.

— Идите домой. Считайте, я принял ваше заявление, — сказал Белоусов. — Про Осокова пока никому ни слова. Это особое дело! Мы им займемся.

— Ну-ну, — тряхнул головой все еще скованный страхом посетитель. — Фамилия моя Барыбин Василий Константинович. Улица Садовая. У железной дороги третий дом.

Он поднялся со стула, придерживаясь дрожащими руками за стену и неуверенно вышел. Белоусов пригласил Рябова.

— Снова выходим на Леонида, официанта. Убийца и грабитель.

— Арестуем немедля? — спросил Рябов.

Максим Андреевич пожал плечами:

— Сейчас не время. Сделаем чуть позже. А пока установим за ним наблюдение. В общем, так. В новогоднюю ночь ты оцепишь ресторан. Возьмешь с собой человек сорок. С другим отрядом войду я… внутрь.

Уходя, Белоусов подумал:

«Что же, пожалуй, оформление заявлений о всяких грабежах и правда можно поручить кому-либо из подчиненных, а самому начальнику осуществлять, так сказать, общее руководство. Но, с другой стороны, разве сегодняшний прием не дал мне более точное представление о положении дел в городе?..»

Связной предупредил Николая Кривоносова, что Столицын вернулся с прогулки и вошел к себе в номер. Большие настенные часы показывали около шести вечера. Гостиница в этот час пустовала, к тому же больше половины комнат не были заняты. Нельзя сказать, чтобы Николай не чувствовал опасности. Он был осторожен. В то же время знал: сейчас обстановка сложилась благоприятно. Если бы за ним следили, он бы это понял. По его просьбе горничная Шура пригласила подругу Лизу к себе в хозяйственное помещение. И Николай беспрепятственно пройдя по длинному коридору, вошел в номер к Тихону. Они обнялись. И хотя времени было немного, молодые люди с минуту, молча, улыбаясь, разглядывали друг друга.

Наконец Николай начал:

— Приказано передать тебе все, что я собрал за девять дней. Я расшифрован. Это без сомнения. Если тебя увидят со мной, считай — и у тебя все пропало. Садись и слушай. Пока от тебя требуется только это. Мог бы не встречаться с тобой в гостинице, да не терпелось своего увидеть.

Тихон неодобрительно покрутил головой и попытался предостеречь друга:

— Тебе сейчас же следует вернуться в номер, а затем вовсе покинуть гостиницу. Так передал Белоусов.

Минуту помолчав, Николай горячо начал:

— Приказ изменен, дружище. Не хочу быть в стороне. Тем более сейчас. Бандиты вряд ли подозревают, что я в городе. Считают меня на том свете. Затянули в ловушку и на радостях перепились. В хате возник пожар. У меня на глазах многие сгорели. Если кто жив, наверняка считают, что я сгорел. Спасло чудо. Пожар-то сделал я! Ногой ведро с керосином опрокинул, а на полу пьяный цигарку смолил, ну и вспыхнуло.

— Зачем тебя туда понесло? — не сдержался Тихон.

Николай огрызнулся:

— Поживешь — узнаешь. Рад был любой информации. На мели сидел. Хорошо, что ты приехал. Вдвоем легче работать.