Чтение онлайн

Спустились мы в клуб этот. Внутри так ничего оказалось, чисто, почти уютно: плакаты на стенах, спецодежда, на полу – палатки, спальники, снаряжение разное. У одной стены диван для посетителей - напротив, за столом, две девчонки за компами, по телефону с клиентами беседуют. Пропустил я любимую свою вперёд, за экскурсию платить, сам на диван сел, жду очереди. Леди моя так посмотрела, чуть смутилась, что моё место заняла. А я сижу, любуюсь ей украдкой, голос чуть гортанный слушаю, да радуюсь, что один маршрут у нас с ней. И пока сидел, любовался - чуть не забыл, зачем пришёл. Как платил да инструктаж слушал – и не помню. Одно в голове крутилось: Настей её зовут. Да всё думал, что ушла она, а я и телефон не попросил, забыл от радости. Радовало только, что одна экскурсия у нас, увижу ещё.

А клуб неплохим оказался, на «мыло» весь инструктаж продублировал.

Неделю я как во сне жил, о Настеньке своей грезил. Хоть и понимал разумом, что наверняка есть у неё кто-то, а душа всё равно пела, только вспомню…

На встречу общую туристов, как на свидание, спешил. Рано пришёл, думал – вдруг удастся с ней вдвоём побыть, да ошибся. Народ уже собрался почти весь, стоят, галдят, а Насти моей всё нет. Мне уже и поход не в радость, все мысли – где её искать, а смотрю – идёт. Я уж выдохнул с облегчением, а гляжу: догнал её парень какой-то, за руку ухватил, не пускает. Она развернулась и видно: не тепло прощаются. А я стою, сам не свой, что делать не знаю: и вмешиваться нехорошо выйдет и если вдруг послушается его, останется - как мне быть тогда? Стою, маюсь, душа болит, места не находит… Совсем уж от отчаяния хотел к ней подойти, позвать, а вижу - отпустил он её, ушёл сердито, она свой пакет подхватила и пошла к нам. Вздохнул я облегчённо, отвернулся – ни к чему, думаю, вид подавать, что ссору видел.

Да и не до того стало: посадку объявили. Шум-гам-суета. Вещи все хватают: и своё, и общее нести надо, инструкторша молодая, всем пакеты с едой да палатки со спальниками распихивает. Я своё взял, общий мешок мне с котелками вручили, гляжу – у Насти моей и без того палатка с рюкзаком и пакетом, а ей ещё здоровенный пакет с едой всучивают.

– Давайте помогу, - говорю.

Она так посмотрела, а спорить некогда – надо за группой успевать. Пошли мы с ней, в вагон загрузились, а коль одну поклажу несли – рядом и сели.

Ехать долго, часов шесть, я обрадовался было, а вижу – не до разговоров ей, своё думает, переживает. Не стал в душу лезть, молча ехал. Всю дорогу то на неё смотрел, то в окно, да думал, как изменился сильно, хоть и время немного прошло. Не проснись я, и прошёл бы мимо, фыркнул бы только: «фифа», мол, сразу видно, не на одну ночь, серьёзные отношения ей подавай. А сейчас – вот она, моя женщина…

С электрички до пристани хоть и не молча шли, а не для личных бесед обстановка – народ кругом. Только Настя всё отмалчивалась больше да норовила груз дополнительный сама нести. А я не давал. На полпути она смирилась и отбирать не пыталась больше.

До палаточной стоянки ночь плыть на катере, народ укладываться на палубе стал, а нам с Настей места не хватило – в кубрике спать легли, на лавках широких. Да и теплее там, чем на ветру.

Но успел я до этого с Настей словом перекинуться. Ночь настала, небо в таких звёздах показалось – ахнуть можно. Над водой свет только от катера, до горизонта вода почти, стою, голову задрал, красотой небесной любуюсь. И слышу – Настя рядом встала, тоже смотрит. Я и выдал:

– Красиво, - говорю.
– Танцуют они.

Она посмотрела на небо, потом ко мне обернулась, а в улыбке радость затаённая:

– Танцуют… А вы видите?

– Вижу, - отвечаю. – И слышу. Они ведь живые, поют. Каждое созвездие по-своему. А млечный путь хором тон задаёт.

Улыбнулась она, с интересом посмотрела.

– Меня Анастасией зовут, - говорит.

– А меня Дмитрий, - отвечаю.
– Я рад, что вы поехать смогли.

Она не ответила, посмотрела только внимательно, на миг душу приоткрыла и спать пошла.

А я ещё постоял и не столько небо-воду слушал, сколько возню тихую в кубрике, пока Настенька моя спать устраивалась, да думал, что, может, и получиться у меня всё.

Стоянка на высоком берегу оказалась. Вещи все выгружать не стали, только что для завтрака нужно. И пока народ вокруг костра болтался, я по берегу прогуляться решил, землю послушать. Отошёл от лагеря, ветерок, солнышко, лес недалеко, трава по пояс, прибой о камни шуршит… А гудит под ногами сердито, не по нраву земле, что люди здесь лагерь не в первый раз устраивают.

Смотрю и Настя моя идёт задумчиво, траву ладонью гладит, к нечеловечьему прислушивается. Остановилась недалеко, осмотрелась и ко мне обернулась, серьёзная.

– Что слышите?
– спрашивает.

– Не рады тут людям, - отвечаю. – Не для людей это место, а тут стоянку устроили, костры жгут.

Вздохнула она печально, на меня снова посмотрела и отвела взгляд.

– А во мне что видите? Вы ведун, я знаю.

Удивился и обрадовался про себя – неужели вспоминает?!
– а она ответа ждёт.

– Силу, - отвечаю. – Большую и глубокую. Прячете вы её. На тёмную воду подо льдом похоже. Не знаю, как точнее сказать.

Помолчала она, выпрямила спину гордо, на меня не смотрит.

– Я Моране служу, - отвернулась и тихонько так: - А вы как солнце. Тепло с вами.

Озадачился я сперва от её признания, а потом и улыбнулся: ведун и жница Мораны – Пара и есть.

– Можно с вами рядом побыть? – спрашиваю.

Оглянулась недоверчиво, как котёнок бездомный, и снова за щит свой ледяной спряталась.

– Можно, - с достоинством кивнула.

Целый день мы вместе ходили. И поход нам не поход: поотстали от группы, своё смотрим да о своём разговариваем. И легко мне с ней так, свободно, радостно… Я и думать про все экскурсии забыл: столько нового от Насти узнал да с её помощью увидел…

Пока к людям от лагеря по лесу шли – лешака разбудили. А то стоит лес, полунавный, засыпает да пустеет совсем. Лешак ленивый и трусоватый оказался. Мы с Настей его подбодрили, он вроде как пошёл владения осматривать. Живого леса-то мало – люди воли много взяли, и уснула земля, закрылась. А с ней вместе и лес уснул, и вода в протоках встала. Вокруг-то живая – не русалками да нечистью, а по сути, память у неё есть и сознание. А внутри – закрыты источники: люди загадили.

Идём мы с Настей, смотрим, думаем, как земле да воде помочь. Людей да туристов не прогонишь – не в нашей власти, слушать нас тоже никто не станет, а помочь надо. Не просто так нас эта экскурсия свела: и вода, и земля помощи ждут. Умирать-то никому не хочется.

– Сможешь землю очистить? – Настя спрашивает.

– Нет, - говорю. – Люди здесь хозяйством своим уже почву убили и глубже пошли. Чтобы восстановиться, этой земле минимум лет десять без людей нужно. Но протоки прочистить мы с тобой можем.

Кивнула она согласно: вода – её стихия.

Идём мы, я на мостах заторы убираю, Настя на воде результат закрепляет. Тяжело дело идёт, с неохотой земля с водой откликаются: уснули да умирать начали. А живое ждёт, просит, чтобы не останавливались.