Чтение онлайн

Военная же ситуация была такова, что союзные армии не могли перейти Рейн, не обеспечив фланги на Верхнем и Нижнем Рейне. Наполеон и его маршалы достаточно зорки, чтобы не использовать возможность удара во фланг. И то, что они уступают союзникам в силе, не будет для них препятствием. Обеспечение южного левого фланга союзных армий зависело от участия Австрии. На северном правом фланге Северная армия Бернадотта занималась Ганновером, а к Рейну, в район Дюссельдорфа, от нее направлялся корпус Винценгероде (не "летучий корпус", как в 1812 г., а "настоящий" армейский корпус, состоявший из пехотных дивизий, кавалерии, артиллерии и приданных "летучих отрядов"). За ним к Мюнстеру и севернее двигался еще один корпус Северной армии прусский корпус генерала фон Бюлова. Перед фон Бюловым была территория бывших Нидерландов, а в то время территория Французской империи.

Судьба Голландии в конце XVIII - начале XIX столетий была весьма печальна. С началом экспансии республиканской Франции Нидерланды стали первым государством, утратившим свою независимость. В 1795 г. в условиях французской оккупации была провозглашена Батавская республика, первая из республик-сателлитов (с марионеточными правительствами) на оккупированных республиканской Францией территориях. За Батавской республикой были организованы Гельветическая республика на месте Швейцарии, Цизальпинская республика в Северной Италии, южнее - Партенопейская, и др. Их искусственные названия игнорировали исторически сложившиеся наименования народов и стран.

При "освобождении" Голландии был изгнан последний штатгальтер Соединенных Провинций из древнего Оранского дома, сыгравшего в XVI в. столь важную роль при утверждении независимости и государственности Нидерландов{*81}. Изгнавшая его "партия патриотов", при содействии которых Нидерланды превратились в беспомощного сателлита республиканской Франции, скоро утратила свое влияние, энтузиазм получивших свободы "народных масс" также исчез. Причин тому было предостаточно. Голландия - страна "буржуазная", поэтому можно считать, что экономическое положение в большей степени определяет настроения жителей, нежели идеология. До вторжения французской армии знаменитого генерала Пишегрю{*82}, принесшей "на штыках" вожделенные "свободу, равенство и братство", Голландия была процветающей страной с богатыми колониями в Ост-Индии и в Индии, в Африке, в Центральной Америке, с крупными, влиятельными во всей Европе банковскими домами. Ее собственная торговля необходимыми для всей континентальной Европы товарами дополнялась весьма выгодным посредничеством в торговле других государств, в частности, США. Голландия была торговой соперницей Англии не меньшей, чем Франция, но ряд обстоятельств (в частности, самое упорное противостояние Англии и Франции), смягчал антагонизм англо-голландских отношений, а иногда государства-соперники даже становились союзниками. С приходом "освободителей" все благополучие голландцев рухнуло. Только за труды "по освобождению" Голландия выплатила революционной Франции 100 млн. гульденов, а еще 80 млн. гульденов ей стоило содержание оккупационной армии, снабжение ее всем, вплоть до обмундирования. Колониальное могущество Голландии рухнуло. Сначала "освободительница" Франция "помогала" ей эксплуатировать ее же колонии, а затем "владычица морей" Британия наложила свою тяжкую длань почти на все заморские владения союзной Франции Батавской республики. Цейлон и Голландская Ост-Индия (современная Индонезия), Капская земля в Африке (современная территория ЮАР) - это только самые крупные владения маленькой Голландии, которые с аппетитом поглотила Англия. Остатки колониального богатства Нидерландов присвоила все та же "освободительница", революционная Франция, конечно, не впрямую, не формально, а в реальном потреблении колониальных ресурсов. Война с Англией практически уничтожила морскую торговлю. Соответственно, произошло ухудшение положения в самой Батавской республике. Значительно упал уровень жизни недавно зажиточного населения, промышленность, судостроение и транспорт пришли в упадок. С установлением во Франции империи произошли некоторые изменения и у "батавцев". Они стали снова "голландцами", но это возвращение исконного имени не улучшило их положения. Еще до Тильзитского мира (1807 г.) Наполеон всерьез занялся переоборудованием Европы и приспособлением ее государств под "филиалы" своей империи с устройством-назначением своих родственников на должности королей и герцогов. Зять императора французов, лихой кавалерист маршал Мюрат, получил назначение королем в Неаполь, брат императора Жером был произведен в короли Вестфалии, другой наполеонов брат, Жозеф, был переведен из Неаполя и навязан в короли Испании, где на долгие шесть лет установилось непрерывное кровопролитие. В Италии Наполеон стал королем сам, а вице-королем был определен его пасынок, сын казненного якобинцами королевского генерала Эжен Богарне, которого стали на "вице-королевский манер" именовать Евгением. В 1806 г. Голландию почтили тем, что одновременно с возвращением наименования возвысили не в княжество или в герцогство, а в королевство, и назначили в короли Луи Бонапарта{*83}, еще одного брата императора. С его "правлением" совпало начало континентальной блокады, совершенно безумной затеи Наполеона, восстановившей против него и против Франции население всей Европы, а в особенности приморских государств. Французские войска и французские таможенники терроризировали все побережье оккупированной Европы от Франции до Пруссии преследованием контрабандного английского товара, взятками и вымогательством. Желая задушить английскую торговлю, Наполеон душил всю Европу. С голландского побережья начинались главные пути проникновения в глубь континента контрабандных товаров, и борьба с контрабандой была фактически борьбой с ее, Голландии, населением. Людовик Бонапарт был человеком здравого ума и твердил своему гениальному брату, что условия континентальной блокады для его страны неприемлемы, что страна уже основательно разорена и разоряется блокадой далее, наконец, потребовал для Голландии особый экономический статус. На это Наполеон не мог пойти, ибо тогда его "система" разваливалась, а менять в ней что-либо он не хотел, ибо предпочитал упорствовать в своих ошибках и просчетах. В условиях, когда устанавливался культ императора, когда во Франции был введен "день Святого Наполеона", совпадавший с днем рождения императора, когда его, Наполеона, воле подчинялась почти вся Европа, признать континентальную блокаду ошибкой для него было невозможно. В 1810 г. Луи Бонапарт эмигрировал за океан, в Соединенные Штаты, а с его "королевством" произошла очередная метаморфоза. Императорским декретом вся Голландия была объявлена "наносом французских рек", недолгое "королевство" упразднено, а его территория включена в состав Французской империи на правах генерал-губернаторства с административным делением на департаменты. Администрация была "наверху", в основном, французская, в низших звеньях - "свои", из местных коллаборационистов. Сие деяние Наполеона свидетельствует, насколько им был утрачен здравый смысл. Император становился опасен для собственного существования: испанская война, континентальная блокада, уничтожение Нидерландов и др. государств, унижение Пруссии - катастрофические ошибки Наполеона, перечень которых завершается провалом авантюры русского похода. Создатель всеевропейской Империи (с филиалами на других континентах), не отдавая себе отчета, работал на ее уничтожение. И создание наполеоновской империи, и ее гибель дорого стоили как Франции, так и остальной Европе. Экономическое, политическое и идеологическое насилие над населением всего континента, да и не только Европы, как бы ни было тяжко, но несравнимо с тем страшным налогом, который этот молох взымал с народов. Война требовала жертв, она поглощала "живую силу", из которой состоят армии, и постоянно нуждалась в ее восполнении. Непрерывные наборы молодежи все новых, досрочных призывов так "омолодили" Наполеонову Великую армию, что к концу империи в ней служили и сражались мальчишки пятнадцати-шестнадцати лет от роду. Ветеранов оставалось все меньше, обучать новобранцев становилось некому. Голландцы платили налог кровью с 1795 г., а с включением их территории в состав империи размеры этого налога возросли безудержно. Голландцам льстили, некоторым давали чины и видные должности (ван Хогендорп, Дедем де Гельдер, Верюэль). Новобранцев преимущественно "растворяли" во французских контингентах, хотя допускались и контингент национальные. В императорскую гвардию включили полк голландских улан. Но из русского похода почти никто не вернулся, как не возвращались и из Испании. Сразу же, в начале 1813 г., были объявлены новые наборы. Начались "возмущения", которые подавлялись пришельцами-французами. В стране снова появились "патриоты", на этот раз более соответствующие своему именованию. Оппозиция наполеоновскому режиму переходила в противодействие. После разгрома Наполеона в Лейпцигском сражении в Голландии появились надежды на возвращение независимости. "Партия патриотов", они же "оранжисты", во главе с графом Гисбертом Карлом ван Хогендорпом была готова при удобном случае провозгласить независимость страны и призвать из Англии сына последнего штатгальтера (что она и исполнила, наскоро образовав 21 ноября 1813 г. в Гааге временное правительство). Но участниками главных событий стали не гаагские оранжисты, а их друзья в Амстердаме.

В то время для Наполеона территория Голландии была исключительно важна в военном отношении. Занимая ее побережье, он препятствовал высадке англичан в поддержку стоявших на Рейне союзников. Занимая всю Голландию, он затруднял их вторжение во Францию, ибо угрожал из Голландии правому флангу союзных армий. Множество превосходных (хотя в большинстве старых) крепостей в Голландии препятствовало быстрой оккупации ее союзниками, и можно было надеяться на какую-то передышку для вооружения новых контингентов в самой Франции. Пока союзники будут увязать в Голландии, где пойдут ощупью, опасаясь дамб, плотин и всеобщего затопления (устроить которое совсем нетрудно), можно вести и интригу сепаратных переговоров с Австрией, попытаться вывести ее из войны.

Наполеон не использовал все эти возможности: не остановил союзников на Рейне ни вооруженной угрозой из Голландии, ни дипломатической интригой с Австрией. Он лихорадочно формировал армию для сражений, которые произошли в 1814 году во Франции, не был уступчив в переговорах и неожиданно потерял Нидерланды.

К началу ноября 1813 г. события в Голландии развернулись неожиданно и для Наполеона, и для союзников. В это время Северная армия наследного принца Швеции Карла-Юхана (т. е. бывшего маршала Бернадотта) разделилась. К Ганноверу пошли шведский корпус Стединга и русские войска графа Воронцова, их усилил русский корпус графа Строганова, переданный из армии Беннигсена, воевавшей с прочно засевшим в Гамбурге маршалом Даву. Эти три корпуса возглавил сам Бернадотт. Прусский 3-й армейский корпус фон Бюлова и русский корпус Винценгероде шли занять Вестфалию и Нижний Рейн. Выходивший из Геттингена по направлению к Рейну у Дюссельдорфа корпус Винценгероде имел несколько попутных задач. Он должен был левым флангом войти в контакт с русским корпусом графа Сен-При, занять столицу Вестфалии Кассель, частью выйти к Бремену, освободить герцогство Ольденбургское, принадлежавшее родственникам российской императорской фамилии. Корпус фон Бюлова имел от Бернадотта задание идти к Оснабрюкке, взять под контроль границу Голландии от широты Оснабрюкке до морского побережья, войдя в Голландию, занять хотя бы одну из крепостей на реке Иссель (Изель), дабы препятствовать возможным действиям французов из Голландии. Идти дальше в Голландию без основательной подготовки представлялось невозможным из-за множества крепостей, сложностей с дорогами, мостами и переправами, плотинами и дамбами.

В корпусе Винценгероде был сформирован авангардный отряд, "летучий корпус", командиром его был назначен генерал-майор Александр Бенкендорф, участник Лейпцигского сражения и многих других боевых действий 1813 г. Винценгероде были подчинены еще несколько "летучих корпусов". Через них он имел связь с другими армейскими корпусами, они несли вспомогательные функции при проведении крупных операций, им поручались посильные самостоятельные действия в рамках общих стратегических задач. Так, отряд генерал-майора графа А. И. Чернышева сходу (вернее - "с налету", настолько стремителен был этот рейд) занял столицу королевства Вестфалия Кассель, где монархом числился и откуда бежал Жером Бонапарт.

Отряд Бенкендорфа получил задание, сходное с заданием корпусу фон Бюлова. Бенкендорф должен был перейти границу Голландии, продвинуться в направлении Девентера, "наблюдая" за активностью французов и препятствуя их возможному проникновению в Германию, занять Девентер либо какую-то другую крепость на Исселе. Иными словами, "зацепиться" на рубеже Исселя и создать там основу для операционной базы корпуса Винценгероде. О том, что произошло далее, рассказывают "Записки Бенкендорфа" .

* * *

Фрагмент из "Записок Бенкендорфа", представляющий собой завершенное повествование об освобождении Нидерландов, является авторизованной копией, выполненной для историка войны 1812-1814 гг. А. И. Михайловского-Данилевского. Этот фрагмент образует единый авторский документальный источниковый комплекс с публикацией в Военном журнале за 1817 г. первого варианта этого текста в архаичном переводе Федора Глинки (он имеет небольшие, но важные отличия от позднейшей "версии для Михайловского-Данилевского) и с текстом писем автора мемуаров к графу М. С. Воронцову (№ 58, 60-62 по нумерации Бартенева). Своим содержанием они дополняют и взаимно обогащают друг друга. Этот авторский комплекс, созданный пером командующего отрядом, совершившим поход в Нидерланды, генерал-майора от кавалерии Александра Христофоровича Бенкендорфа, можно рассматривать как единый (составной) источник по истории освобождения Нидерландов. Для удобства, как рабочее наименование, на это источниковое единство можно распространить общее название мемуаров автора - "Записки Бенкендорфа".

Ряд ценных документов по истории похода опубликован В. В. Ранцовым в Приложениях к "Истории 96-го пехотного Омского полка", ч. I. СПб., 1902, с. 43-51 (Омский полк - "наследник" 2-го егерского полка, участника похода в Голландию). Это рапорт А. X. Бенкендорфа Винценгероде от 8 декабря 1813 г. (Приложение XXXIV); письма главнокомандующего Северной армией принца Карла-Юхана к Винценгероде от ноября-декабря 1813 г. (Приложение XXXI); Списки убитых и награжденных 2-го егерского полка за походы 1813-1814 гг. (Приложение XXX); "Ведомость о состоянии авангарда генерал-майора Бенкендорфа", три сводки за 11 ноября - 22 декабря 1813 г. (Приложение XXXII). Все эти документы образуют основу источниковой базы по истории похода в Голландию вместе с главным материалом, заключенном в "Записках Бенкендорфа".

* * *

"Записки" повествуют о таких событиях, какие невозможно представить нигде, кроме самых романтических книг и кинофильмов, которыми увлекаются любители приключенческой тематики разных возрастов.

Командир русского отряда нарушает инструкции и самовольно отправляется в "автономный" поход, вернее, в сверхавантюрную, на первый взгляд, экспедицию. Отряд идет в глубь Голландии, ночью (что весьма романтично) проникает в Амстердам и становится опорой патриотов при провозглашении независимости страны. Казаки изолируют французскую эскадру и ее адмирала от происходящих на берегу событий, командир встречает прибывшего из Англии принца Оранского, только что избранного королем Нидерландов, вооружает восставших против оккупантов голландцев, распоряжается маститыми прусскими и английскими генералами как своими подчиненными. Отряд берет с боем и без боя крепости, выходит в Брабант, на рубежи Бельгии, занимает некогда прославленную кистью Веласкеса старинную твердыню - крепость Бреду (картина "Сдача Бреды" на основе эпизода 1628 г.), выдерживает с "горстью" соратников двукратный приступ пришедших из Франции отборных войск (это была наполеоновская гвардия) и возвращается к своему старому командиру и боевому товарищу. Но ревность того к подвигам подчиненного столь сильна, что прежней дружбы не вернуть...

Интерес, конечно, не в том, что перед нами протосюжет приключенческого романа или кинофильма, могущих стать при искусном изготовлении бестселлерами. Великая война 1812-1814 гг. изобилует героико-романтическими сюжетами, хотя этот - просто "из ряда вон". Перед нами документ, повествующий о действительно исключительном событии, об одной из ярчайших страниц русской военной истории. Кроме того, это и одна из ярчайших страниц истории общеевропейской, и, конечно, на века - первая страница истории того королевства Нидерланды, что существует и по сей день. Дело еще и в том, что это событие, как ни удивительно, забыто всеми и везде!