Чтение онлайн

Известнейший русский военный историк генерал М. И. Богданович рассказывает об освобождении Голландии на основе западной, в основном, немецкой историографии. Ему были известны "Записки Бенкендорфа". Он пользовался копией, сделанной для А. И. Михайловского-Данилевского. Михайловский-Данилевский, который изложил нидерландский сюжет, опираясь исключительно на материал Бенкендорфа, значительно обеднил его. Но Михайловскому-Данилевскому принадлежит первая и едва ли не единственная оценка русского похода в Нидерланды: "Блистательный и важный подвиг освобождения Голландии от власти Наполеона принадлежал Бенкендорфу, решившемуся на предприятие вопреки повелений начальства. Говоря о Голландии, нельзя пройти молчанием, что в Амстердаме водружено было русское знамя тем, кто первый из наших генералов, за 13 месяцев до того вступил в испепеленную осиротелую Москву".

Из немногих источников, которыми пользовался Богданович, должен быть интересен Дневник ("Aus dem Tagebuche") генерала (в 1813 г. майора) Петера фон Коломба. В основном, русский историк опирался, довольно некритично, на зарубежную историографию.

Богданович не был оригинален, отдавая предпочтение старшим в чине. У него Бенкендорф вполне подчинен фон Бюлову, который освобождает Голландию. Военно-политический анализ и оценка стратегической ситуации в конце 1813 г. до и после похода Бенкендорфа отсутствуют. Все действия русского генерала представлены у Богдановича неким кустарным изделием военного ремесла, незначительной деталью в немецкой военной машине; действия русского отряда почти второстепенны в сравнении с главными, "регулярными" действиями европейцев. Слабость французов и "правильные" действия пруссаков - главное. В смелости русским не откажешь, но так воевать, как они - варварство. Такие выводы напрашиваются при чтении Богдановича. Русский историк плыл в русле западной историографии, которой вовсе не свойственно отдавать должное русским военным операциям. Это болезненно для немцев, у которых русская армия когда-то чему-то училась, и для французов, которые были побеждены, и для англичан, которые, кроме Ватерлоо, во всех войнах с Наполеоном были "на вторых ролях". Труду Богдановича о 1813 годе вполне присущи те же качества, что и его работе об Отечественной войне 1812 г.{*96} Ее весьма справедливо охарактеризовал последний военный историк этой эпохи в предреволюционной России полковник Генерального штаба М. Иностранцев: "...сухой и шаблонный язык и характер изложения, а также и крупные фактические погрешности... умаляют значение этого источника (понятие "источник" у Иностранцева не соответствует современному.
– П.Г.), являющегося, впрочем, для всякого исследователя весьма ценным... в виду того, что Г. М. Богдановичу, как и Михайловскому-Данилевскому был, видимо, открыт доступ во все архивы"{*97}. И все же Богдановичу надо отдать должное, ибо он ввел в научный оборот "Записки Бенкендорфа" и тем сделал их неотъемлемой частью источниковой базы по войне 1813 г.

О зарубежной историографии. Единственный комментарий к ней заключается в том, что все (!) доступные в России западные исследования умалчивают о событиях ноября-декабря 1813 г. в Голландии. Характерный пример - "The Low Countries 1780-1840" by Ernst H. Kossmann. Oxford, 1978 (английский перевод первого нидерландского издания 1976 г.). Это оксфордское издание лучшей нидерландской книги по "сравнительной истории" Нидерландов и Бельгии посвящает только одну страницу 103 (первая страница главы III "Великие Нидерланды") "уходу" французов и "прибытию" принца Оранского. О русских ни слова. Почти все сто предыдущих страниц посвящены нашествию французов, Батавской республике и пр.

В таком же духе дано представление о начале нового государства, нынешнего королевства Нидерланды, и в соответствующем разделе - Low Counties - последнего издания знаменитой Encyclopaedia Britannica. "Пока империя Наполеона казалась прочной и постоянной, голландцы служили новому монарху, как служили они и королю Людовику, тем более что принц Оранский не возражал против такого сотрудничества. Голландские контингенты продолжали сражаться в кампаниях Наполеона, неся тяжелые потери во время вторжения в Россию. Но как только стало очевидным (после провала русской и испанской кампаний), что наполеоновская империя разваливается, влиятельные голландцы начали готовиться к установлению нового и независимого режима. Считалось само собою разумеющимся, что главой этого режима должен стать принц Оранский, сын Вильгельма V, умершего в 1806 году, и что желательно, чтобы этот режим был установлен голландским народом, а не случайными иностранными победителями. Движение за установление нового режима возглавил замечательный деятель Гизберт Карел ван Хагендорп, человек твердых принципов, который не признавал все правительства Голландии после 1795 года, однако счел необходимым правление принца Оранского в качестве конституционно ограниченного монарха" (Encyclopaedia Britannica 1978, Macropaedia, vol. 11, p. 152). К этому следует добавить, что в действительности у голландцев не было свободы выбора: англичане торопились их освобождать. Что это освобождение будет небескорыстным, "оранжисты" знали наверняка. Поэтому их выбор был в пользу России, и неожиданное появление отрядов Бенкендорфа в Голландии было скорее всего акцией, втайне согласованной между освободителями и освобождаемыми. Их ничем не замутненный альянс в Амстердаме, вероятно, также был следствием заранее согласованной политики. Умолчание авторитетного британского издания вполне объяснимо, ведь англичане "проиграли" русским Голландию и в военном, и в дипломатическом соперничестве.

О современной отечественной историографии. Ее крупнейшее издание "Поход русской армии против Наполеона в 1813 г. и освобождение Германии. Сборник документов." (М., "Наука", 1964) - не содержит ни одного документа по освобождению Голландии. Только в документе № 335 (Журнал военных действий за ноябрь - декабрь 1813 г.) имеются два упоминания. Первый пас саж: "Наследный принц шведский продолжал завоевания свои в Голландии, которая вызвала уже из Англии в Амстердам Принца Оранского" (№ 421). Второй пассаж в № 423: "Неприятельский гарнизон в Бреде (что в Голландии) по приближении к нему двух казачьих полков из отряда генерал-майора Бенкендорфа выступил к Анверу, и Бреда занята союзными войсками со взятием там в плен до 600 чел. Таким образом, союзная Северная армия 4 декабря занимала уже линию от Бреды до Дуссельдорфа". Это все, что было издано про голландский поход за последние 85 лет в благодарном Отечестве.

* * *

"Записки Бенкендорфа" об освобождении Голландии - источник не только по теме войны 1813 года. Без них, как и без их сюжета, невозможны цельные представления о российской (и европейской) военной и политической истории. И вот эта ее блистательная страница предана забвению, как малоинтересная старая кинолента.

Походу в Голландию и его героям не повезло ранее, не везет и поныне. О нем нет ни строчки на досках Храма Христа Спасителя (тексты для них готовила высокая комиссия в Петербурге в те времена, когда либеральный стиль был в России признаком хорошего тона, а упоминание имени шефа жандармов моветоном). Боевая биография Бенкендорфа излагается и сейчас без какого-либо упоминания о походе в Голландию (и о бое при Звенигороде) даже в специальном издании{*98}.

Есть такие упоминания: "Казачьи части во главе с Бенкендорфом в 1813 г. проделали не менее славный путь по военным дорогам Германии, Голландии и Бельгии: Темпельсберг, Фюрстенвальд, Люнебург, Гросберен (т. е. Гросс-Беерен), Лейпциг, Утрехт, Амстердам, Гавель, Мюнден, Роттердам, Дортрехт, Госувот, Гертрюденберг, Бреда, Вильгельмштадт, Лювен (т. е. Лувен), Мехельн, Дюссельдорф. Бои под перечисленными пунктами неизменно приносили очередную награду будущему шефу жандармов"{*99}.

Уточним: под Амстердамом боя не было, под Дюссельдорфом Бенкендорф не сражался, в других местах казаки сражались вместе с регулярными частями, а защита Бреды - вообще было дело "интернациональное". Награды, которые Бенкендорф и другие командиры "добывали" казачьей и солдатской кровью, скорее свидетельствуют о том, что "нижние чины" сражались под их командованием не за страх, а за совесть. Если "за страх", то можно добиться победы в одном, двух, трех боях, но победить в стольких битвах двухлетней войны можно лишь, когда - "за совесть". К тому же за поход в Голландию более щедро были награждены "нижние чины" (в 1-м батальоне 2-го егерского - 25 "солдатских Георгиев" и ни одного "офицерского"){*100}. То же было и у казаков. Бенкендорф был награжден за весь поход и не получал награды под каждым из перечисленных пунктов.

Несмотря на все пренебрежение, исчезнуть из истории Нидерландский поход не может, как не может потерять и в наше время своего значения его итог. Он запечатлен в монументе, что стоит в столице Нидерландов Гааге, - это памятник независимости Нидерландов. Этот монумент, безусловно, и памятник ее, Голландии, освободителям - русским солдатам и казакам, их командирам во главе с Александром Христофоровичем Бенкендорфом.

П.Н. Грюнберг

Примечания

{1} Граф Луи Мари Жак Амальрик Нарбонн (1755-1813) - генерал, в русском походе 1812 г. состоял в свите Наполеона, его адъютант. Из старинного аристократического рода, последний королевский военный министр (1792 г.).Исполнял различные поручения как военного, так административного и дипломатического порядка. Дипломатическая миссия Нарбонна в Вильно скрывала ее истинный, в основном, разведывательный характер.

Начальник воинской полиции (включавшей и контрразведку) Первой Западной армии Я. И. Санглен весьма откровенно пишет о следующем эпизоде пребывания генерала Нарбонна в Вильно: "Нарбон от императора Наполеона прислан был к императору российскому с поздравлениеми с счастливым его приездом в Вильну. От поставленного мною полициймейстера в Ковне, майора Бистрома, получил я чрез эстафету уведомление о приезде Нарбона проселками, дабы он не видел наших артиллерийских парков и проч., что и было исполнено.

По приезде Нарбона в Вильну, приказано мне было Государем иметь за ним бдительный надзор.

Я поручил Вейсу дать ему кучеров и лакеев из служащих в полиции офицеров. Когда Нарбон, по приглашению императора, был в театре в его ложе, перепоили приехавших с ним французов, увезли его шкатулку, открыли ее в присутствии императора, списали инструкцию, данную самим Наполеоном, и представили Государю. Инструкция содержала вкратце следующее: узнать число войск, артиллерии и пр., кто командующие генералы? каковы они? каков дух в войске? и каково расположение жителей? Кто при Государе пользуется большою доверенностью? Нет ли кого из женщин в особенном кредите у императора? В особенности, узнать о расположении духа самого императора, и нельзя ли будет свести знакомство с окружающими его?" (Записки Якова Ивановича де Санглена (1776-1831 гг.). Сообщ. 7-го июля 1882 г. ген.-лейт. М. И. Богданович // "Русская старина", 1883, март, с. 544).

{2} Князь Михаил Богданович Барклай де Толли (1761-1818) - выдающийся русский полководец. Получил известность с зимней кампании 1806-1807 гг., когда проявил свои выдающиеся дарования. Отличился также в войне со Швецией в 1808-1809 гг., затем был генерал-губернатором Финляндии. Будучи военным министром в 1810-1812 гг., сделал все для подготовки русской армии к вторжению Наполеона. В 1812 г.
– генерал от инфантерии, командующий Первой Западной армией. Не взирая на критику большинства генералитета и общества, своим отступлением сохранил боеспособную армию и изменил соотношение сил с противником, значительно превосходившим русские войска в начале войны. Герой Бородинского сражения. В сентябре 1812 г. покинул армию. По возвращении, с февраля 1813 г., командующий 3-й армией, затем союзными русско-прусскими войсками. Кавалер ордена Св. Георгия 1-й степени за победу при Кульме. За взятие Парижа получил чин генерал-фельдмаршала непосредственно на месте сражения (единственный из российских фельдмаршалов). В последние годы жизни работал над новой тактикой боевых действий и вооружениями, покровительствовал работам по созданию первых русских боевых ракет. Трагическая судьба Барклая в 1812 году отражена в лучшем из того, что написано о нем, - в пушкинском "Полководце", с которым созвучны авторские высказывания в "Записках Бенкендорфа".