Чтение онлайн

— Ты прости, что я тебя дураком считал.

— Простил уж.

— Я же не знал, что это не акула…

— Знаешь, Слай, давно бы в Аверс поплыл. Только куда мне с одной рукой? Плывём вместе?

— Спятил?

— Почему?

— К духам? Ну, не-е-т!

— Дурак ты, Слай! Какие духи? Люди там! Море! Острова!

— Откуда…

— Да оттуда! Вот же лодка! Вот она! Кто её сделал?

— Не знаю! Чего ты разорался!

— Ты смотришь и не видишь! Ты ничего не знаешь!

— Чего я не знаю?

— Ты — следующий! Хелфер со мной о тебе говорил! Огородников должно быть двое.

— Вот уж… Огородниками только инвалидов делают.

— Вот именно!

— Так а я…

— Какой же ты дурак! Придём в деревню, Хелфер тебе велит явиться завтра к утру.

— Зачем?

— Я же тебе всё рассказал. Думаешь, он тебя пожалеет? Меня-то он не пожалел!

— А чего ему тебя жалеть?!

Пат перестал орать, вылез из лодки, вытянул из лодки меня. Закидал её листьями.

— Я его сын, Слай.

В тот вечер Ловцы собрались на берегу. Я подсел к ним.

— Привет, Слай!

— Как твоя репа поживает?

— Слай, давай меняться — ты мне гарпун, а я тебе мотыгу?

— Репа-то не разбегается от тебя?

Я встал и пошёл домой. Откинул полог, лёг на циновку и уткнулся носом в подушку. Сон не шёл. Ужасы какие-то мерещились. Кто-то остановился возле дома.

— Слай.

— Да, Хелфер.

— Зайди ко мне завтра утром. Надо очень серьёзно поговорить.

Тьма была совсем рядом. Она проглотила звёзды и проглотила море. Мы шли прямо на неё.

— Не передумал, Слай?

Я стиснул зубы и мотнул головой. Всё равно. Пусть даже Аверс. Пусть даже Яква, ростом до звёзд. Никогда не стану огородником. А если потеряю руку — то уж не от ножа Хелфера.

Вот и Тьма. Нос лодки вошёл в неё, я зажмурил глаза. Потом собрал всю волю и храбрость, как давно, когда убил на мелководье ската. И открыл глаза. Тьмы не было. Перед нами было огромное Море. Солнце опускалось за его край. Море было розовым и сияющим. И огромное Небо! Бескрайнее, облачное. И остров вдали! И ещё один! И ещё! Я повернул голову — Тьма осталась за спиной.

— Прошли! Прошли Слай!

Мы обнялись. Я даже заплакал.

— Плачь, не стыдно.

— Сколько неба, Пат! Смотри!

— Вижу!

— Как много Моря!

Мы положили вёсла, сидели и смотрели во все глаза. Будто вода в жару — пьёшь, пьёшь и не можешь наглотаться. Взгляд мой упал на его обрубок.

— Слушай, Пат. Можно тебя спросить?

— Валяй.

— Если Хелфер тебе отрубил руку ножом, почему так неровно? Я же знаю, как акула кусает.

— И как?

— В точности так, как у тебя.

Пат почесал бороду, улыбнулся и сказал:

— Ничего он мне не рубил. Это я тебе соврал.

До острова мы догребли уже ночью. Еле лодку на берег втащили и свалились без задних ног. У меня в голове было пусто-пусто. Хорошо-хорошо. Я смотрел в огромное небо, даже не думал ни о чём. Пат посапывал рядом. Я подумал, что спит, но он сказал мне кое-что и только потом заснул.

Утром нас нашли островитяне и отвели в город. У них всё было по-другому. Каменные дома, собаки, лодки с моторами. Это я потом узнал, что как. называется, тогда ходил дурень-дурнем. Ещё у них была Библиотека с узелковыми книгами. И с библиотекарем мы проговорили несколько ночей. Островов в Архипелаге больше сотни. И наш — один из последних, что ещё накрыты Тьмой. В давние времена был Век Кипящего Моря. Когда он настал, острова вдруг очутились под колпаками, которые не пускали кипяток и горящий ветер. А потом, когда начался Век Большой Рыбы, с острова Тихуа выплыла через Тьму первая лодка. Смельчаки доплыли до соседнего острова, а потом вернулись обратно. Так вот, когда они проплыли через Тьму вокруг своего острова, она исчезла! И так постепенно Архипелаг объединился. Я его спросил, почему они не приплыли к нам. Оказалось, что Тьма пускает назад только своих.

Потом много чего было. Я не стал огородником, но и Ловцом не стал. Я теперь — Капитан. Пат подался на Тихуа — учиться. Потом собрал экспедицию к Большой Земле, которую выдумал в спорах. Уж год, как его не видно.

Вечером я люблю лежать на спине и смотреть в небо. И всегда вспоминаю слова, которые прошептал мне Пат: «Слай, смотри какая на небе Тьма. Как думаешь, что за ней?»

ето выдалось совершенно замечательное. Обильные снега, растаяв по весне, щедро напоили землю, и в рост пошли, кажется, даже плетёные изгороди.

Дороги тем не менее высохли быстро, и ходить по ним босиком было чрезвычайно приятно. Многочисленные шмели и пчёлы деловито сновали от цветка к цветку, и казалось, что гудел сам воздух, густой от пряных запахов.

Изредка ветерок, дующий со стороны Тошнилино, приносил неповторимый аромат свинокуренной фермы, но, правду сказать, настолько слабый, что трудно было определить, разводят там действительно свинокур или, скажем, козогусей, а потому не сильно отвлекающий от блаженного ничегонеделания.

Однако сегодня это приятное занятие должно было закончиться с заходом солнца. Дело в том, что в здешнем лесу раз в год в ночь на Ивана Копалу цветёт папоротник.

Я сидел на крылечке, глядя на догорающий закат, и мысли мои текли легко и плавно где-то далеко от моей головы. Предстоящее дело здесь, вдали от города, выглядело хоть и непростым, но вполне естественным и даже почти обыденным.

Вдруг морковная грядка словно пошевелилась. Я уставился на неё, благо для этого не пришлось даже поворачиваться. Грядка явно двигалась в мою сторону.

Из-за горизонта отсвечивали последние лучи солнца, мне пора было отправляться, но я продолжал сидеть, пытаясь рассмотреть причину этого шевеления.

Причиной оказался бурый хомяк, только ростом с кролика и с когтями, словно отнятыми у медведя. Зверёк шустро дополз до начала грядки и сел столбиком в сажени от меня, сложив передние лапы на упитанном пушистом животе. Какое-то время мы с любопытством разглядывали друг друга, а потом, не придумав ничего лучше, я задал глупейший вопрос:

— Ты кто?

— Колупанда, — ответил зверь.

— А что ты тут делаешь?

— Моркву колупаю.

— Ты говоришь? — я не верил своим глазам и ушам.

— Ну да. Мы вообще-то разумные.

— А почему вы нам этого до сих пор не сказали?

— А вы разве с нами разговаривали? Что бы ты ответил кому-то большому и страшному, если бы он крикнул тебе «кыш»?

— А что, я такой страшный?

Колупанда задумался.

— Ты — нет. Но ты и не погнал меня с огорода.

— Да колупай на здоровье, мне всё равно столько не съесть.