Чтение онлайн

— Да нет, дело не в этом. Дело в том, что я без этой библиотеки не могу. Мы с ней… как бы это сказать… одно целое. Единое и неделимое. — И она снова посмотрела на меня, и я почувствовал, что горы сверну — только бы она никогда больше так печально не смотрела.

— Почему? Что надо сделать, чтобы…

— Ничего нельзя сделать, как ни печально, — вздохнула Ариадна. — А почему… я расскажу. Только… пусть эта история останется тайной. А впрочем, не так уж это важно — в случае чего, всё равно никто не поверит.

И она рассказала.

Много лет назад она родилась в этом доме, получила огромную библиотеку в наследство от бабушки. Ничего она не любила сильнее книг. И книги любили её, разговаривали с ней. Но однажды — ей тогда было восемнадцать — она проснулась от жуткого гула и поняла: горит библиотека! Люди носились по комнатам, вытаскивая все, что можно — но никто не спасал от огня её книги!

— Я в библиотеку — а там так полыхает — попробуй войди. Всё горело. Все мои самые любимые сказки, и романы, и атласы с картами. Я… как будто это я сама горела в огне… — Она подняла глаза, на ресницах дрожали слёзы. — И тогда я закричала: «Господи! Меня возьми, а их оставь!» Дальше ничего не помню. Очнулась, когда всё стихло. Подошла к двери — дверь обгорелая, страшная. Дымится. Толкнула, вошла — а там все мои книжечки, как новенькие! Ничего, ничего с ними не случилось! Я так обрадовалась! Потом уж поняла, что теперь я и они — никуда друг без друга. Что я теперь при них вечный страж. В смысле, вечный библиотекарь, — она смущённо улыбнулась. — Я даже за порог выйти не могу.

— То есть хочешь сказать, ты — привидение?

— Что-то в этом роде, — вздохнула Ариадна.

— Не может быть. А как же пирожки, чай… шарлотка, в конце концов?

— Такая специфика, — вздохнула она. — Не призрак же. Скорее, книжная фея. Но существование моё возможно только здесь, только с ними. И нигде больше.

Сказать, что я был потрясен, — не сказать ничего. Вот тут, в глухом селе, посреди двадцать первого века — привидение. Живое, невозможно прекрасное. Ладно, фея. С феей смириться даже как-то проще. Но делать-то в этой ситуации что?

Первая мысль была — повернуться и уйти. Это она мне голову морочит, чтобы отказом не обижать. И я уже почти собрался, но тут она сказала:

— А хочешь, я свои книжки покажу?

— Да я ведь вроде как уже их видел.

— Да, но далеко не все. Я покажу любимые. Пойдём.

Она легко вскочила со стула и устремилась к двери хранилища. И я, вместо того чтобы повернуться и уйти, встал и зачем-то последовал за ней.

В этот раз пахло сдобой и глинтвейном. Ариадна открыла книгу — старинную, в потрёпанной обложке. И со страниц вспорхнули бабочки — закружились вокруг, заметались по залу, расселись на стенах и потолке. Я завертел головой, а она открыла еще один фолиант — и на стеллажах распустились невиданные цветы, а пол укрыл мягкий травяной ковёр. Третья книга — и где-то вдалеке заплескалась вода. «Наверняка она подсыпала что-то в чай!» — мелькнуло в голове. А моя фея уже тянула меня за руку туда, к реке, где нас ждала венецианская гондола, и гондольер в маске и плаще оттолкнулся от берега, как только мы прыгнули и уселись в его лодке.

— А знаешь, — сказал я ей, — даже если ты фея, тебе никто не запрещает выйти за меня замуж. Я, между прочим, могу и сам сюда переехать.

— Можешь, — улыбнулась она и положила голову мне на плечо. — Но я в такие чудеса давно не верю.

Это была волшебная ночь. И я не буду вам о ней рассказывать. Шехерезада говорила о таких: «И это была ночь из тех, что не идут в счёт ночей жизни». Где мы только не побывали, чего только не повидали! Глинтвейн тоже пили — в малюсеньком баре где-то, кажется, в Голландии. Но главное — она всё время была рядом. И я держал её за руку. И рука была человеческая…

Утром баба Маня трясла меня за плечо, водила перед носом тарелкой с пирожками и уверяла, будто с вечера я умолял её разбудить меня к утренней электричке. И как я попал домой — совершенно непонятно. Оделся, собрался.

— А вещи? — удивилась хозяйка.

— Я в библиотеку зайду, потом на станцию.

— Так а чего тебе там делать? У библиотекарши выходной сегодня, закрыто там!

Я не поверил: никогда там закрыто не было, это я точно знал.

Но библиотека, натурально, была закрыта — на амбарный замок. Снаружи. Я постучался, но никто не открыл. Ага, думаю, выходить, значит, она не может. И замки, стало быть, снаружи тоже вешать не может. Разозлился я: ну, зачем она так? Ох, непростой это был чай! И шарлотка… Но, даже если так, пусть — оно того стоило. Даже если это была просто иллюзия.

Электричка, разумеется, уже ушла, и я вызвал из города такси — по-любому, надо было возвращаться. Еле дождался. Снова полил дождь. Проезжая мимо библиотеки, убедился: висит замок, никуда не делся. И вдруг в окне сверкнули стёклышки очков.

— Тормози! — заорал я, как ненормальный, выскочил из машины и кинулся к тому самому окошку. Под дождём минут пятнадцать во все окна библиотеки колотил, но добился только одного — таксист вышел из машины и поинтересовался: может, мне другую машину вызвать, с красным крестом и синей мигалкой?

С тех пор не прошло и месяца. Я вернулся в город, уволился, нашёл себе удалённую работу и сегодня переезжаю в Рыбалово. Пока поживу у бабы Мани, а там, глядишь, моя Ариадна снимет, наконец, амбарный замок с двери и тоже поверит в чудеса.

Кроме Старого Петри, в Доме-на-Болоте живёт ещё Лада со своей дочкой, уже который год не желающий взрослеть рыжий Котёнок с кисточкой на хвосте, странствующая между звёзд Большая Одинокая Кошка и… Хомяк — маленький, рыжий, толстый, любознательный зверёк, любитель плюшек, мотыльков, ромашек, воздушных змеев и волшебных историй. Вот про них-то — про Хомку и его друзей — эти сказки…

«А вот интересно, откуда же всё-таки они берутся — сказки?» — бормотал Хомяк себе под нос, топая по тропинке к дому. Он слегка косолапил, загребая лапами пыль, но не замечал этого, погружённый в свои мысли. В лапах он бережно нёс большую пузатую банку одуванчикового варенья, выпрошенную по случаю у одной знакомой ведьмы.

«Нет, ну всё-таки… Это же очень интересно! Может быть, где-то есть большой старый сундук — и сказки сложены в нём аккуратной стопочкой? Хотя нет, им было бы очень скучно в сундуке… А может, дупло? Как в большом старом дубе возле нашего дома. И сказки живут там. На зиму они уютно закапываются в прошлогоднюю труху и листья на дне дупла — и сладко спят. А весной просыпаются и начинают танцевать на ветках вместе с последними зимними светлячками. А потом зимние светлячки уходят — а сказки остаются… Но почему же я никогда не видел танцующих сказок? А, знаю! Сказки — это маленькие белоснежные тучки. Они летают себе по небу, играются с ветром и нежно ластятся к старому мудрому солнцу. А иногда они спускаются пониже, заглядывают в наше распахнутое окно — и Старый Петри ловит их за маленькие пушистые хвостики и рассказывает нам — а потом отпускает… Интересно, а у меня получится? Надо попробовать!»