Чтение онлайн

Помнил, как Мирина назвала водителю его адрес… Стоп. Сначала к ней. Эй!!! Туда нельзя. К нему домой нельзя.

— Марин… — очнулся, стоя уже у двери своей квартиры. — Ты это… иди, по-хорошему, ага? А то мне что-то х**во. Давай-давай, — ухватившись рукой за открывшуюся дверь, повернулся к ней, собираясь попрощаться, да так и замер, наполняя ноздри Юлиным запахом.

Пошатнулся. Мозги совсем не соображали. Он вроде и в сознании, и в то же время… снова это ощущение смутной догадки.

«Юлька-а-а…»

Не прошли и три дня, а он уже устал. От неизвестности этой устал. Неопределенности. Когда хочется послать, плюнуть на всё и… что-то сдерживает. Не отпускает. Тянет и тянет из него все соки, выжимая до последней капли. И нет этому состоянию ни конца, ни края.

— Нравится? — прозвучало вкрадчиво, стоило привлечь к себе Марину, зарывшись носом в густые пряди.

— Нравится, — обхватил её талию широкими ладонями и сдавив её пальцами, поднялся к манящей округлости груди. — Соскучился по тебе жутко, — прошептал с блуждающей на лице улыбкой, вбирая в себя знакомый аромат. Сколько не пытался ухватиться за обрывки реальности, а всё равно начал уплывать.

— Я тоже по тебе скучала, — повисли на нем, обняв за шею обеими руками. Как же долго она ждала этого момента. Наконец-то.

Вал тут же подхватил источник запаха на руки и под звонкий смех, пошатываясь, ворвался с ним в прихожую, после чего прижал трепещущее тело к стене и, набросившись на влажные губы, рухнул в разверзнувшуюся бездну непередаваемого кайфа.

Резко подскочив на кровати, Вал тут же рухнул обратно, схватившись руками за отдающие тупой болью виски. Вжался головой в подушку, согнувшись в три погибели.

С каждым движением возвращались физические ощущения. Неприятные. Болезненные. Мутило. Было так хреново, что хотелось блевать прямо в постели.

Яркое солнце обжигало глазные яблоки даже сквозь прикрытые веки, однако не небесное светило стало причиной резкого пробуждения, а приснившийся только что сон. Впервые за долгое время его посетил такой ужас, что до сих пор чувствовал его отголоски. Ну его нафиг. Даже вспоминать не хотелось.

— А-а-а… — прохрипел, застыв в одном положении. Сразу бросило в пот. Во рту — Сахара, в области затылка — и говорить нечего. Там стоял такой грохот, словно он всю ночь проспал на элеваторе среди многочисленных вентиляционных лопастей.

Однако, сколько бы не жмурился, борясь с тошнотворными волнами и накатившей слабостью, сознание постепенно возвращало утерянные позиции, проясняя не только голову, но и отключенную на время память.

Естественно, самыми первыми его посетили обрывки недавнего сна. Юлька… Снилась она всю ночь, да так, что дух захватывало. Спал бы и спал, не пробуждаясь, лишь бы не возвращаться в унылую реальность.

Сначала было сносно. Его качало не по-детски, даря самое настоящее райское наслаждение. А потом… такой бред начался, будто белены объелся.

Точно! Вот то сравнение, которое могло охарактеризовать его ночное состояние. Что-то подобное с ним и происходило. Глюк на глюке: Марина-Юля, Юля-Марина. Юлькин запах, Маринкин голос. Тогда замирал, не понимая, в чем вся соль, парил в некой нирване, балансируя между явью и сном. И хуже всего было то, что если Юля казалась неким виденьем, которое он не мог поймать, сколько не сжимал в объятиях, то Марина была вполне себе осязаемой.

Представив подобный вариант — рассмеялся. Как бы секс был с Осинской, а вот глючило почему-то на её племяннице. Неадекватная реакция на коньяк, если уж на то пошло. Интересно, он там хоть лицензионный? А то столько бабла вывалил, а результат — словно траликов наглотался.

Продолжая убито стонать, осторожно открыл один глаз, потом второй… Снова закрыл. Сейчас… Минутку… Не всё сразу. Из того, что успел выцепить — это панорамное окно со знакомыми шторами. Уже хорошо. Значит, дома. Значит, был в состоянии добраться домой и, судя по ощущениям, ещё и раздеться. Тоже неплохо.

Нащупав края одеяла, которым был укрыт по пояс, как можно медленнее, стащил его с себя и, стараясь не делать резких движений, принял вертикальное положение.

Первое, что вызвало оторопь — постель, вернее, её вторая половина. Она была смята, будто на ней кто-то спал. Второе — отсутствие трусов. Ладно, допустим, стащил их вместе с остальной одеждой, но…

— Не понял! — поднялся на ноги, рассматривая валявшееся на полу платье. — Это ещё что за… — запнулся, услышав из кухни негромкий, едва уловимый шум. Та-а-ак…

Оглянувшись вокруг себя, увидел и остальные атрибуты женского гардероба: чёрный, в тон платью, бюстгальтер и кружевные стринги. Откуда они тут взялись?

Деградацией мыслительного процесса никогда не страдал, но тут что-то напоминало сей процесс.

Заторможено подошел к платью, с трудом наклонился, рассматривая ткань, а потом сцепил на нем пальцы, пошатнувшись от подкравшейся догадки.

— Вот дерьмо! — аж передернуло от подобного. Не дай Бог! Ещё раз посмотрел на ткань и вдруг ощутимо вздрогнул, отчётливо вспомнив где, когда и на ком именно он видел это тряпье.

Головная боль? О чем вы? Как пошептало. Шокирующее открытие было такой силы, что за считанные секунды впрыгнул в домашние спортивки и слетел по лестнице на первый этаж, не обращая внимания на мельтешившие перед глазами звёзды и колокольный перезвон в ушах.

Притормозив на последней ступеньке, обалдело уставился на танцующую возле плиты Военбург и буквально почувствовал, как из ушей повалил пар. Кого угодно ожидал увидеть… вот честно, но только не её.

Это самая злая шутка, которой его наградила судьба за всю жизнь. Самый злой умысел, с которым только приходилось сталкиваться. Да чего уж там — это был самый настоящий пздц. А ведь Осинская предупреждала.

Некоторое время Вал смотрел на девушку из-под нахмуренных бровей и, продолжая яростно играть желваками, старался выцепить из памяти тот самый ключевой момент, после которого его мозги отказались что-либо соображать и обрабатывать. Потом тяжело выпустил скопившийся за время простоя воздух и медленно шагнул на кухню, всё ещё не веря своим глазам. Может, это тоже сон? Более реалистичный, отрезвляющий, но всё же…

— Проснулся? — заметила его появление Марина, снимая с огня подошедшую пенкой турку. Воздух тут же наполнился ароматом турецкого кофе, от которого Вала замутило ещё сильнее. Не было на её лице ни стеснения, ни неловкости, правда, взгляд был бегающий, неспокойный. Нервничала, зараза, оно и понятно.

— Какого хрена ты делаешь на моей кухне? — продолжил рассматривать девушку, будто исчадие Ада и, стиснув зубы, швырнул в неё платье, сдерживая рвущиеся наружу рвотные позывы. И кто она после этого, м? Ну с*ка же. Ещё и рубашку его любимую напялила.