Чтение онлайн

— Кофе варю, — ответила она, как ни в чем не бывало, проворно поймав на лету стрейчевую ткань и зафиксировала его под мышкой. — Будешь? — выключила огонь, продолжая и дальше изображать из себя дурочку. — Хотя подожди! Тебе же другое надо, да? Сейчас всё сделаю, — засуетилась, вспоминая, за какой именно дверцей лежит аптечка. — Вот! — воскликнула радостно, обнаружив таблетки на самой верхней полке. — Сейчас я тебя мигом поставлю на ноги. Будешь, как огурчик.

О, да. Целительница из неё ещё та. А актриса — и подавно.

Марина чувствовала себя хозяйкой положения. Ещё бы. Губа не дура. То, как она уверенно перемещалась на кухне, прекрасно зная, где что лежит, напомнило Валу о проведенном вместе времени и последовавшем за этим расставании. Пережить подобное ещё раз ему совсем не улыбалось.

Это сколько нужно было выпить, чтобы так накрыло, м? Сколько не напрягал память, а не мог припомнить точное количество выпитых рюмок. Да и неважно это, если уж на то пошло. Тут в другом был геморрой.

Набрав из графина воды, она участливо, с выражением неподдельной заботы, бросила в стакан таблетку и протянула ему, продолжая сверкать ясным солнышком.

Дура или это такой прикол? Она что, совсем не в курсе, что не должна находиться здесь? Сам факт того, что между ними могла быть близость бесил его несказанно. Да такое, не то, что в голове не укладывалось, такое и представить было страшно.

Хоро-о-ош, ничего не скажешь! Баб, что ли, мало вокруг? Какого хрена на одни и те же грабли? А он, судя по довольной улыбке Военбург, хорошенько так на них наступил. Никогда бы не подумал, что настолько склонен к садомазохизму. И по ходу, весь тот сон… и не сон вовсе.

— Ты не поняла, Марин, — посмотрел исподлобья, обхватив пальцами толстое стекло, — как ты здесь оказалась? — Потому что он хоть убейте, хоть режьте и пытайте, не мог вспомнить. Подвезти обещал, да, была такая тема, но не более.

Марина обхватила себя руками, начав пятиться за барную стойку.

— Ты же сам позвал.

— Я?!

— Ну да, — загнанно вжалась в угол, выпятив подбородок. Видно же, что не ожидала такого поворота, а всё равно хорохорилась, делая из него довб**ба. — Вспомни! Тебе стало плохо, я вызвала такси, потом… ты полностью раскис, и мне пришлось тащить тебя домой. Ну а дальше… — опустила голову, рассматривая торчащие под рубашкой соски. Улыбнулась, считая себя неотразимой в данном наряде и призывно облизав губы, продолжила томным голосом: — Ты набросился на меня, как ненормальный. Всю ночь приговаривал, что жить без меня не можешь, что любишь безумно.

Да, выглядела она в его рубашке эффектно. Маленькая, стройная, с соблазнительными формами. Будь Вал прежним — давно бы нагнул её прямо посреди кухни и думать забыв о последствиях, но он изменился. По крайней мере его отношение к Военбург поменялось кардинально ещё в момент расставания. Она могла хоть голой перед ним годить, хоть обмазаться ванильным сиропом, предлагая себя во всей красе — всё равно не возбудила бы его ни на грамм.

— Хочешь сказать, что не помнишь? — почувствовали его враждебный настрой, сверкнув глазами. — Как потрахаться — так Маришка, а как потом принять ответственность — так сразу амнезия?

Нелегко сохранять стойкость, играя роль дурочки, когда собственная душа выгорела этой ночью. Ей всегда хотелось заботиться о нем, готовить для него завтрак, ужин, родить ему детей. Стать не просто вместилищем члена, а чем-то большим, той, которая сумеет поработить душу, привязав к себе более прочными нитями, нежели просто физическое влечение.

Не пила Марина в тот вечер спиртное, ничего не употребляла из запрещенного, не могли же ей привидеться те слова? Чётко их помнила, как сейчас. Говорил, что любит, что ужасно соскучился. По той, другой. Глядя в глаза говорил это, шептал, не отрываясь от губ, вколачивался в лоно до упора. Признавался в любви, но не ей. Брал так, как до этого ни разу не брал, до сих пор всё болело внутри, но видел перед собой не её, а совсем другую.

Больно тогда было. Обидно. Да и сейчас не легче. Вроде, и получила то, о чем мечтала не одну ночь, и в то же время… совсем не чувствовала себя победительницей. Всё оказалось намного серьёзней, нежели она думала. Дударев не просто запал на очередную красотку, а по-настоящему влюбился и с этим нужно было что-то делать.

— Ты что несешь? Какая ответственность? — рявкнул Вал, скривившись. Виски взорвала острая боль. В голове — туманная пыль. Подзавис, продираясь сквозь давящий мрак, хватаясь за нечеткие фрагменты. Как так? Ну не дебил же! Всегда всё помнил, сколь бы не пил накануне, и сейчас обязательно вспомнит.

— А такая, Валюша, что наяривал ты меня без резины! — выплюнула едко. Не ожидала, что просветление наступит так быстро. Гришка, одногруппник, приторговывающий колёсами, до последнего божился, что Дударев как минимум до обеда проваляется пластом, а потом пока соберет себя по частицам — и вечер нагрянет. — Что такое? — рассмеялась фальшиво, увидев в темно-серых глазах бешенство. — Головка бо-бо, не можешь вспомнить? Надолго же тебя хватило. Со мной ты хотя бы два месяца продержался, а с ней… — впилась ногтями в ладони, борясь с подступившими слезами, — сколько там времени прошло? Недели две, три?

Начав закипать, Вал с трудом оторвал от неё взгляд, перевел его на шипящую в стакане таблетку, готовый вот-вот сорваться, как перекрученная пружина и словно в замедленной съемке окунулся во вчерашний вечер, начиная вспоминать некоторые детали… Всё было хорошо, пока не появилась эта зараза. Артур разливал спиртное… Вал передал ему свою рюмку… а вернулась она к нему через… Военбург.

Захрипев, запрокинул назад голову, только сейчас осознав, во что это может вылиться. Грубо растёр свободной ладонью лицо, вспоминая, сколько раз за ночь он мог трахнуть эту тварь и мог ли вообще? Может, это всё умелый розыгрыш? Запрыгнула к нему в постель, разделась, а на утро вся такая обиженная и раздавленная его пох*истическим отношением?

Возможно ведь? Или с его везеньем на такой поворот нехер и рассчитывать? От неё можно ожидать чего угодно — это он уже понял, запоздало, правда, но понял.

— Ах ты ж с*ка… — процедив сквозь зубы, бросившись к завизжавшей Военбург, выпустив из рук стакан. Хрупкое стекло тут же разлетелось на осколки, разлив по полу содержимое.

Марина ломанула к проходу, намереваясь проскользнуть мимо, но поскользнулась на мокром полу, рухнула на пол, взвыв от боли и со слезами на глазах прикусила губу, понимая, что всё, допрыгалась.

— Таблеточками балуемся? — обхватил её поперек талии Вал, рывком поднимая на ноги. — Ссучилась уже, по полной, да?

— Пусти, козел! — взбунтовалась, вырываясь из крепкой хватки. Надёжно держал её, сволочь. Сдавил так, что ещё немного — и ребра сломает. Не хватало у неё ни сил, ни навыков, чтобы освободиться из железной хватки. — Никуда я с тобой не поеду! — боднула затылком в надежде расквасить ему нос, но только и смогла, что разозлить ещё больше.

— Я тебе не додик двадцатилетний, меня таким не возьмешь, — принялся волочить её в гостиную, а оттуда, если повезет, то и на улицу, к машине, и пох** как это будет выглядеть со стороны. Сейчас ему важно не допустить непоправимое. Сколько там у него ещё в запасе времени для покупки в аптеке чудодействующей таблеточки? По-любому успевает. Нет, детей он, конечно, хотел, но не от такой дряни. Понятно, тут ещё бабка надвое гадала, возможно, ничего и не получилось, но сейчас его бешенство не знало границ. Клокотала она в груди и несла его совсем не в ту степь. Так и видел, как размазывает двадцатилетнюю сцыкуху по стене, наглядно демонстрируя, что такое в его понимании «плохо». Выбить бы из неё всю дурь, чтобы и в мыслях не было играться с ним.