Чтение онлайн

После офисных войн с Резником, я чувствую себя рыбой, которую, наконец-то, выпустили в воду, пусть и не в родную стихию.

Когда все расходятся и я старательно запихиваю пухлый блокнот в сумку, подходит Форвард. Я бросаю на него взгляд, вытягиваю из себя вежливую улыбку и продолжаю делать вид, что от укладки записной книжки в сумку зависит как минимум судьба человечества.

— Неплохо для первого раза, Майя, - слышу в его голосе покровительственные нотки.
– Я в вас почти не сомневался.

Это «почти» - тонкий укол, который не дает мне расслабиться, а заодно напоминает, кто здесь главный. И что самое «веселое» еще впереди.

— В понедельник у меня, в три, - продолжает Форвард, не дав мне опомниться.
– Обсудим первые шаги по вашей «дорожной карте». Принесите наброски - идея с ВУЗами мне понравилась. И ваши наработки по наставничеству - тоже.

Он не спрашивает, удобно ли мне - просто ставит перед фактом. И тут же прикладывает телефон к уху, улыбкой - прохладной, деловой - давая понять, что на этом время, которое он мог себе позволить на меня потратиться, закончилось. Правда, мне и сказать-то нечего, потому что голова уже переключилась в режим «Есть много важной работы». И я просижу над ней все выходные. С одной стороны - это очень жестко, потому что всю неделю я буквально приезжала домой только чтобы поужинать и вырубиться, и рассчитывала уделить себя хотя бы немного времени в выходные. С другой - буду хотя бы чуточку меньше скучать по Славе.

Слава, господи…

Как мне ему об этом рассказать?

Мне страшно, что когда он все узнает, то сразу же выдвинет ультиматум - или он, или вот такая работа. А я не хочу выбирать между любимым мужчиной и делом всей своей жизни. Но и держать его в неведении до возвращения тоже как будто… не правильно. Хотя «Знаешь, Слава, я теперь буду двадцать четыре часа в сутки тусить с твоим отцом» - это последнее, что я хотела бы сообщать по телефону.

Я выхожу из «Дома с колоннами» с ощущением головокружения. Частично - от успеха, частично - от полной неуверенности в завтрашнем дне. Воздух снаружи кажется другим — свежим, живым, наполненным запахом цветущих лип и разогретого асфальта. Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях.

Я теперь на территории Форварда-старшего, в большой, сложной игре.

И хозяин этой игры только что показал мне, кто устанавливает правила.

Пока я еду обратно в офис, в голове - рой мыслей. Прокручиваю каждую деталь утреннего совещания, каждое слово, каждый взгляд. Мне, субъективно, конечно, кажется, что я показала зубы и дала понять, что я - не просто красивая кукла, которую можно посадить для мебели, а вполне самостоятельный и важный игрок. И от этого осознания по телу разливается волна горячего, пьянящего азарта.

Когда захожу в приемную, Маша встречает меня испуганным, почти трагическим взглядом. Я мысленно считаю до трех - мне придется смириться с тем, что никто не может быть Аминой, но с ее «любовью» делать трагедию буквально из каждого полученного письма, нужно что-то делать.

— Майя Валентиновна, - шепчет она, протягивая тонкий лист бумаги, держа его зачем-то двумя руками, словно он хрустальный.
– Это… из приемной генерального. Только что пришло.

Я мысленно чертыхаюсь. Ни на секунду не сомневалась, что Резник мне ни за что не простит этот «лягушачий» скачок через его голову, но я надеялась, что он потратит чуть больше времени на этап планирования. Но, видимо, его задело сильнее чем я думала.

Пока иду в кабинет, читаю на ходу. И буквально с первых же строк понятно, что это очередное объявление войны.

Причем абсолютно безупречное, если рассматривать его с точки зрения корпоративной логики. Я даже мысленно аплодирую его находчивости.

Это приказ о «Проведении комплексного анализа кадровой структуры объединенной компании с целью выявления зон избыточности и оптимизации штата».

На первый взгляд - абсолютно логичный и необходимый шаг после слияния. Но я прекрасно вижу, что на самом деле скрыто между строк. Он поручает мне составить расстрельные списки. Хочет назначить меня палачом, раз его самого за подобное буквально недавно крепко стукнули по рукам. А заодно ставит невыполнимую задачу, отводя на нее нереальный, трехнедельный срок, прекрасно зная, что я либо ее провалю, либо сделаю поверхностно и некачественно. Каким бы ни был исход, Резник так или иначе получит повод для моего уничтожения.

Пока смотрю на его очередную шпильку, чувствую как закипает ярость. Тихая, холодная и расчетливая.

Что, Вова, решил, что я - пешка, которую ты будешь двигать по своему усмотрению, как Григорьеву, а я ни слова не скажу?

— Маша, сделай мне кофе, пожалуйста, - прошу, чуть повысив голос. Боже. Дай мне сил дожить до того времени, когда она поймет, что каждая такая писулька от генерального должна по умолчанию сопровождаться порцией американо без сахара.

Открываю ноутбук. Пальцы летают над клавиатурой. Я больше не хочу участвовать в его войнушке. Не хочу - и не могу себе позволить - распалять на эту идиотскую крысиную возню силы, которые мне понадобятся ля решения более важных задач.

Через двадцать минут служебная записка готова. Перечитываю, мысленно нахваливая себя, что даже не приходится вносить правки - все идеально, сухо, по-деловому и безупречно с точки зрения бюрократии. «Уважаемый Владимир Эдуардович. В ответ на ваш приказ №… сообщаю следующее. Инициатива по оптимизации штата, безусловно, является важным стратегическим шагом. Однако, считаю своим долгом обратить ваше внимание на крайнюю несвоевременность данного мероприятия. Компания только что пережила серьезный репутационный кризис, связанный с историей увольнения сотрудника Петрова В.С. Запуск нового, еще более масштабного процесса сокращений в данный момент может спровоцировать новую волну негатива в СМИ и панику в коллективе. Предлагаю отложить данный вопрос до следующего квартала, а текущие ресурсы HR-департамента сосредоточить на реализации двух стратегически важных проектов, утвержденных советом директоров: программы наставничества и интеграции в государственный проект «Синергия-2030».

Делаю глоток кофе, морщусь - не крепкий, Машу придется учить еще и этому, но на хотя бы сделала его в ультра-короткие две минуты. Кажется, разогнала кофемашину до предела ее скоростей и возможности. Что ж, во всем надо искать свои плюсы и минусы.

Ставлю в копию Резника и Орлова. И нажимаю «отправить».

Ответ приходит через час. Не от Резника. От собственника. Он вызывает нас обоих. К себе. Немедленно.

В кабинете Орлова традиционно роскошным ненавязчивым аромадифизором и властью, но есть и новый запах - запах раздражения. Кирилл Семенович сидит за столом, спокойный, непроницаемый, как сфинкс, но я все равно успеваю заметить складку у него между бровями. Мы с Резником садимся в кресла напротив. Не смотрим друг на друга, но я чувствую волны ненависти, которые от него исходят. Бросаю взгляд на его холеное, самодовольное лицо, на снова отросшую бороду (словно в пику мне), на дорогие часы на запястье… и не понимаю. Как? Как, господи, я могла им увлечься? Где были мои глаза? Мои мозги?!

— Я прочитал ваш приказ, Владимир Эдуардович, - начинает Орлов. Как всегда говорит тихо, строго дозируя эмоции, но я все равно улавливаю все те же знакомые нотки раздражения.
– И служебную записку Майи Валентиновны. И я, признаться, в недоумении.

Он делает паузу, давая словам впитаться в воздух и в наши головы.

— Я не вижу никакой производственной необходимости в запуске столь масштабного и рискованного процесса именно сейчас, - продолжает, на этот раз добавляя нотки жесткости. — Особенно, теперь, когда мы еще толком не потушили пожар, устроенный, к слову, вашей гениальной «оптимизацией». Правильно ли я понимаю, Резник, что вы собираетесь разжечь новый, но на этот раз руками Майи Валентиновны?

Резник пытается что-то сказать, но Орлов останавливает его легким жестом, давая понять, что вопрос был чисто риторическим, потому что ответ он и так знает - настолько все очевидно.

— Более того.
– Орлов переводит взгляд на меня.
– Я так же не понимаю, почему вы отвлекаете одного из наших ключевых стратегов на рутинную, тактическую задачу. Майя Валентиновна в данный момент курирует два важнейших для компании проекта. Программу наставничества, которую я лично утвердил. И «Синергию» - этот уровень, я думаю, вы и так прекрасно понимаете… Я надеюсь, что понимаете. Вы хотите саботировать работу Франковской? Ничем другим я ваш внезапный порыв объяснить не могу.