Чтение онлайн

— Через полчаса выхожу, мам.

Она говорит «хорошо», и через пару минут присылает сообщение со списком продуктов, которые нужно купить.

Из офиса я выхожу чуть позже семи.

На пульте охраны получаю порцию комплиментов от Ларина — вот умеет мужчина сказать женщине приятно так, чтобы хотелось улыбнуться и кокетничать даже с отцом троих румяных пацанов. Хотя жену свою он любит безумно, но угодник дамский тот еще.

Совсем как мой бывший муж, с пометкой, что «безумно» у нас не было ни в любви, ни в постели, нигде.

На стоянке с удивлением замечаю стоящий рядом внедорожник. Да ладно? Потрошитель еще на рабочем месте? На фоне его здорового по-мужски брутального «сарая» моя красненькая «Medusa» кажется почти что игрушечной. Но я всегда хотела спортивный кабриолет, а когда пару лет назад «элианы» представили тройку электрокаров именно в спортивном варианте, я поняла, что самое время немого злоупотребить своим служебным положением и выбила некоторые «финансовые послабления». И вот уже полгода катаюсь на этой красотке, испытывай кайф каждый раз, когда сажусь за руль. В конце концов, зачем мне, одинокой и бездетной, большое вместительное авто? Возить сумку, рабочий портфель и изредка пакет с продуктами вполне хватает.

Включаю ближний свет и выруливаю со стоянки, машинально проверяя боковые зеркала. На дороге на удивление пустынно, несмотря на среду — традиционно, «горячий» экватор недели. Собираюсь пересечь перекресток, когда с боковой улицы, не глядя, резко вылетает другая машина. Все происходит за доли секунды — я инстинктивно кручу руль вправо, чувствуя, как машину бросает в сторону. Раздается хруст удара, но, к счастью, не сильного.

Я замираю на секунду, перевожу дыхание и медленно выдыхаю. Осматриваю пространство перед собой — все в порядке, даже не сработали подушки безопасности.

Вдох-выдох.

Выхожу из машины.

Фара буквально в хлам. Да блин, за что мне это?!

Виновник аварии уже вылезает из своего авто. Молодой парень, лет двадцати пяти, в черном свитере и с выражением лица «я ничего не сделал». Оглядывает свою тачку (у него только пара царапин на бампере) и тут же разворачивается ко мне с уверенной физиономией.

— Ну ты и влетела! — прет уверенно и нахраписто. — Вы вообще смотрели по сторонам?

Я моргаю, пытаясь осознать степень его наглости.

— Прости, что?!

— Ты на меня выехала! — Начинает активно размахивать руками. — Я уже на перекрестке был! Вот же правду, блядь, про баб за рулем говорят!

Я делаю глубокий вдох.

Майя, помни — поговорки про член за рулем тоже существуют.

Злость неумолимо закипает, но я не даю ей выплеснуться наружу сразу — сначала расфигачу этого козла по фактам.

— Значит так, — говорю спокойно, но твердо, глядя прямо ему в глаза. — Ты не был на перекрестке, ты вылетел с боковой улицы без остановки и без поворотника. Я только чудом увидела тебя в последний момент и успела свернуть!

Он хмурится, явно не ожидал такой уверенности.

— Ну… — нервно чешет затылок. — Ладно, может, я и… но ты все равно ехала быстро.

— Серьезно, блин?! — Закатываю глаза. — Камеры наблюдения здесь есть, хочешь проверить, кто был не прав?

Олень смотрит на меня, потом на свою машину, потом снова на меня. Видимо, соображает, что меня нахрапом «на виноватую» прогнуть не получится, и что я запросто приглашу полицию. В таком случае записи с камер точно будут не в его пользу.

Пацан вздыхает и делает шаг назад.

— Окей, ладно, не хотел ругаться…

— Вот и отлично. Обменяемся номерами, оформим ДТП по правилам.

В аптеку после всех этих приключений, оформления и страховой, приезжаю почти впритык.

У родителей, как обычно, не работает лифт. На каблуках, с двумя здоровенными пакетами прусь на седьмой этаж.

Мама открывает дверь с осуждением на лице.

На заднем фоне замечаю Лилю, жующую пирожок.

Так и вертится на языке парочка ласковых, но я не успеваю склониться к какому-то одному варианту, потому что звонит телефон.

Я переступаю через пакеты, быстро иду по коридору. У моих родителей три больших комнаты в просторной «сталинке». Одна комната когда-то была нашей с Лилей — туда и иду, прикрываю дверь изнутри.

— Франковская, зайдите ко мне, — слышу голос генерального.

В смысле?! Я на всякий случай тру свободной рукой глаза, смотрю на настенные часы, чтобы убедиться — нет, у меня не поехала крыша, сейчас действительно начало девятого.

«Владимир Эдуардович, вы на время вообще смотрели?!» — хочется крикнуть.

Но сдерживаюсь. Понятия не имею, на каких ресурсах — после нервотрепок и разбитой фары моей новенькой машинки, кажется, каждый нерв в моем теле тлеет как бикфордов шнур.

— Мой рабочий день, согласно правилам внутреннего трудового распорядка, заканчивается в восемнадцать ноль ноль, Владимир Эдуардович. Ваш, кстати, тоже.

Пауза.

Такая затяжная и зловещая, что хочется просто тупо положить трубку.

— Я ждал вашу служебную записку, Майя Валентиновна. Надеюсь, не стоит напоминать, о ее содержании?

— У меня нет пробелов в памяти, Владимир Эдуардович. — «Спокойно, Ипполит, спокойно…» — успокаиваю себя цитатой из любимого фильма. — Разве срок был «до конца дня»?

— Если я прошу что-то сделать — это нужно сделать максимально быстро.

Это уже форменное издевательство, потому что он выкатил всем «топам» портянку с таблицей, часть полей в которой требовала таких данных, которые невозможно собрать за день за пару часов. А теперь, внезапно, оказывается, что это нужно было сдать «еще вчера».

— Она будет у вас завтра во второй половине дня, Владимир Эдуардович, — цежу сквозь зубы.

— Очень на это рассчитываю, Майя Валентиновна. Логистика и финансы уже у меня на столе.

Я мысленно закатываю глаза, прекрасно понимая, что мои коллеги пошли по пути наименьше сопротивления — просто взяли какие-то около потолочные цифры. Но сказать это вслух мне не позволяет профессиональная этика.

— Владимир Эдуардович, буду очень благодарна если в будущем, вы будете отправлять подобные задачи на мою корпоративную почту с четкой фиксацией конечных сроков сдачи. Чтобы потом БИМсы не запороли мне квартальную премию.