Чтение онлайн

Меня он даже не замечает, а я все равно непроизвольно разглядываю его лицо, прикидывая, что там у него под этим «богатством». При всей моей не любви к кустистому доказательству мужественности, некоторые мужчины без бороды похожи на маленьких дрожащих собачек — обнять и плакать.

Проходит минута, две. Резник заглядывает в телефон.

Понимаю, что если никак не обозначу свое присутствие — он меня попросту не заместит.

Или просто намеренно игнорит, после моей «цыганочки с выходом» без одобрения?

Откашливаюсь в кулак.

Генеральный, наконец, бросает на меня еще один взгляд, на этот раз не опускающийся ниже губ, ухмыляется.

— Все сбежали, а вы остались. Уважаю смелость.

— Я не сбежала, потому что мне есть что сказать, — отвечаю я, стараясь держаться уверенно.

Он жестом предлагает сесть, но я остаюсь стоять. Если честно, меня немного раздражает его странная манера «повелевать», но я профи, поэтому мои истинные чувства не выдает абсолютно ничего.

— Значит, хотите поговорить о кадрах? — Резник откладывает бумаги и полностью поворачивается ко мне. — Догадывался, что вы не останетесь в стороне.

«Какая прозорливость», — отвечаю мысленно, сцеживая в это ехидство всю желчь.

Чтобы ее точно не осталось в голосе.

— Владимир Эдуардович, вы предложили перестроить кадровую политику. Я не против перемен, если они обоснованы. Но ваш предшественник уже пытался сделать что-то подобное. Итог: ценные кадры ушли, работать стало некому, пришлось срочно искать замену. Потратили время и деньги. И ради чего? Ради того, чтобы через полгода вернуть все обратно.

Резник слушает меня внимательно, но в его взгляде сквозит легкая усмешка.

— Майя Валентиновна, вы пытаетесь убедить меня, что проблемы у кого-то другого, а именно у вас все работает идеально?

— Нет. Я хочу сказать, что необдуманные реформы могут обойтись слишком дорого. Ровно о том же самом я предупреждала вашего предшественника.

— Он, я так понимаю, не послушался? — А вот это звучит как издевка. Генеральный делает шаг ко мне, сокращая дистанцию. Чертовски сильно ее сокращая для моих бедных обонятельных рецепторов, почему-то слишком остро реагирующих на его «чили в стакане виски». — Майя Валентиновна, я уже изучил ситуацию. Ваш отдел работает хорошо, но мог бы работать лучше. Я видел статистику по текучке кадров. За последние два года вы потеряли нескольких сильных специалистов.

— Мы потеряли их не потому, что плохо работали, а потому что предыдущий генеральный директор создавал невыносимые условия, — парирую я. — Ермаков давил на всех, не оставлял выбора. Люди не выдерживали и уходили. Хотите героически повторить его путь, Владимир Эдуардович?

Резник усмехается:

— Нет. Я хочу сделать так, чтобы мы сохранили каждого ценного сотрудника. Но это не означает, что они — священные коровы и могут без дела протирать штаны. Все работают на общее дело.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, насколько он серьезен. Этот человек явно привык к тому, что его слово — закон в бесконечной степени. И абсолютно точно не любит, когда ему возражают.

Умница, Майя, ты умудрилась потоптаться сразу по всем его табу.

— Похоже, работать в одной команде нам будет непросто, — замечаю я.

— Это точно, — он улыбается уголками губ, но взгляд, сфокусированный на моем лице, остается резким. — Но если бы мне были нужны покладистые люди, я бы нанял других.

Его фраза звучит почти как предупреждение.

— Тогда остается выяснить, насколько мы совместимы. — Я прикусываю язык, только через секунду соображая, насколько недвусмысленно прозвучала это вполне понятная и уместная фраза. — В работе, конечно.

— Само собой, — хмыкает Резник. Готова поспорить, он только что записал себе одно победное очко в нашей первой перепалке.

Прежде чем ответить и вновь взять документы со стола, смотрит на меня долго и пристально. Когда, наконец, «отпускает», я испытываю некоторое облегчение от прервавшегося зрительного контакта.

— Узнаем в ближайшее время, Майя Валентиновна, насколько вы игрок в моей команде. Свободны. — Последнее бросает уже как будто откровенно посылает.

— Обычно, прежде чем выпроводить человека из кабинета, спрашивают, не осталось ли у него больше вопросов, — не могу смолчать, хотя мысленно уже ругаю себя за переизбыток резких слов. — Банальная вежливость.

— Я не трачу время на банальности.

Это я как раз уже успела понять.

Хорошо, пусть будет ноль один в его пользу. Буду считать это разведкой боем, сделаю выводы и учту на будущее.

Разворачиваюсь, иду до двери, но голос Резника останавливает меня в ту минуту, когда я уже кладу ладонь на ручку.

— Может быть, у вас еще есть вопросы ко мне, Майя Валентиновна?

Я спиной чувствую выраженную на его губах иронию.

Мысленно обзываю козлом.

И выхожу, не сказав ни слова и даже не оглянувшись.

После встречи с генеральным, возвращаюсь в кабинет слегка на взводе. Но моя умница Амина уже обо всем позаботилась — на столе меня ждет чашка американо с долькой лимона, распечатанная копия нового договора для специалиста в отдел логистики и еще документы по мелочи. Ничего так быстро и эффективно не отвлекает меня от дурного разговора, как порция работы для мозгов и порция бодрящего кофеина. Не знаю, как это работает, но именно с лимоном он действует на меня особенно эффективно.

Так что Резник со своими замашками корпоративного Наполеона может идти по известному маршруту.

И слава богу, я почти сразу перестаю о нем думать, просто делая пометку в голове, что независимо от его хотелок и «оптимизаций», я буду биться за каждую «голову» в LuxDrive. Если надо — я и до собственников дойду, и с акционерами найду о чем пошептаться.

Не на ту напал, Потрошитель!

Через полчаса, когда разгребаю основную кучу бумаг и делаю финальные пометки для исправления, взгляд падает на распечатку явно не из нашего корпоративного почтового ящика. Это про подготовку рекламы для новой модели Elyon Motors — семейного электрокара. Подробно описан концепт на утверждение: мужчина и женщина лет тридцати пяти и двое их детей — мальчик семи-десяти лет, и девочка примерно лет пяти.

— Амина? — зову свою ассистентку, прекрасно зная, что обычно она не ошибается, когда приносит документы мне на рассмотрение.

Машу распечаткой, она секунду хмурится, а потом, спохватившись, объясняет:

— Я тут кое с кем поболтала, всех моделей уже утвердили, а девочки еще нет. А у тебя же племянница как раз подходящего возраста. — Пожимает плечами, даже не пытаясь делать вид, что вообще-то такие вещи не очень этичны.

С другой стороны — у меня правда есть племяшка Ксюша как раз четырех лет, и если она придет на кастинг наравне со всеми, то причем тут, собственно, я?