Чтение онлайн

— Что случилось? — моментально улавливает Слава. — Ты плачешь?

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается только еще один сдавленный всхлип. Втягиваю губы в рот, чтобы не разрыдаться в трубку, как последняя истеричка.

— Би, — его голос становится тверже, настойчивее. — Говори. Что произошло?

А я… просто не могу.

Боюсь даже рот открыть, чтобы не вывалить на него всю эту мерзость.

И свое отчаяние.

— Би, не молчи, пожалуйста, — в голосе Славы проскальзывают какие-то новые, незнакомые мне нотки. Почти… нежные? — Я же слышу, что что-то не так. Расскажи мне. Ну же.

И меня прорывает.

Я рассказываю.

Сбивчиво, путано, глотая слезы и слова. Про отца. Про Лилю. Про Игоря. Про налоговую.

Про звонок Резнику. Про его слова. Про все. Вываливаю на Дубровского весь этот ужас, всю эту грязь, всю свою боль и отчаяние. Не знаю, зачем я это делаю. Может, потому что он — единственный, кто сейчас готов меня выслушать без всяких встречных условий. Или потому что он Шершень — тот, кому я с самого начала доверяла даже самое сокровенное.

Слава молчит. Слушает. Не перебивает. Только иногда я слышу в динамике его тяжелое дыхание.

Когда я, наконец, замолкаю, выжатая до последней капли, он тоже молчит еще несколько секунд. А потом его голос, серьезный, даже жесткий, разрезает тишину:

— Скинь мне все данные на свою сестру. Паспорт, все, что есть. И все документы, которые она тебе дала. Прямо сейчас.

Я опешиваю.

— Слава, не надо, — шепчу я. — Я не хочу тебя в это впутывать. Это… это мои проблемы. Я сама…

— Би, — его голос становится еще тверже, в нем появляются стальные нотки, от которых у меня по спине пробегает холодок. — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Просто сделай, что я говорю. Иначе я, клянусь, найду тебя меньше чем за полчаса, приеду и сам все у тебя заберу. Ты меня поняла?

Его настойчивость и эта неожиданная безапелляционность почему-то не пугают, а наоборот — придают сил. Как будто рядом со мной появился кто-то сильный, кто-то, кто готов взять на себя хотя бы часть этого неподъемного груза.

— Хорошо, — выдыхаю с дрожью, и снова всхлипываю. — Сейчас все пришлю.

— И еще одно, Би, — его голос на мгновение смягчается. — Не плачь. Слышишь? Все будет нормально. Отлично вряд ли, хорошо — не факт, но я постараюсь. А вот «нормально» я гарантирую.

Я киваю, хотя он и не может этого видеть.

Почему-то очень успокаивает, что он не обещает золотые горы и райские кущи просто по щелчку пальцев, а озвучивает то, что может быть реальным. В этом трешаке меня любое «нормально» сделает абсолютно счастливой.

Хотя, честно говоря, я понятия не имею, как и чем он может помочь. Но переспрашивать точно не буду.

— Спасибо, Слава, — говорю шепотом, в котором до сих пор проскальзывают рваные вздохи.

— Да пока не за что, Би, — отвечает он. И снова деловито командует: — Разбирайся с документами. Я жду.

Он отключается. А я еще несколько минут сижу, прижимая телефон к груди, и плачу.

Но сейчас уже с облегчением. И какой-то робкой, почти невозможной надеждой.

В десять утра я уже сижу в уютном кафе «Лемур», куда Кирилл Олегович, наш корпоративный юрист, согласился приехать. Он выглядит заспанным, но собранным. Напротив меня на столе лежит аккуратно разложенная стопка документов, которые я всю ночь перед этим сортировала и изучала.

Как прошла ночь — я помню как в тумане.

Сначала пыталась уснуть, возможно даже задремала пару раз минут на десять. В последнем тревожном сне реальность прошлого дня меня все-таки достала — приснился унизительный разговор с Резником, бледное лицо отца, слезы Лили и цифры, цифры, цифры с таким чудовищным количеством нулей, что я вскочила на кровати, уверенная, что прямо сейчас ее из-под меня конфискуют.

Больше уснуть уже не пыталась.

— М-да, — Кирилл откидывается на спинку стула, сняв очки и потирая переносицу. Он уже полчаса молча вчитывается в каждую строчку, в каждую цифру. — Ситуация, Майя Валентиновна, прямо скажем, паршивая.

Я молча киваю. Слово «паршивая» кажется мне сейчас верхом эвфемизма.

— На вашу сестру зарегистрировано два ООО — общества с ограниченной ответственностью. Оба — с внушительными налоговыми задолженностями. Плюс штрафные санкции, плюс пеня. Суммы, как вы понимаете, астрономические. Кроме того, на одну из фирм взят крупный кредит в коммерческом банке, по которому, естественно, не было сделано ни одного платежа. Банк уже подал в суд.

Каждое его слово — как удар молота по наковальне.

Я знала, что все плохо. Но не думала, что настолько.

А еще наивно думала, что впереди какой-то просвет. Что ж, просвет действительно есть.

Прямиком в жопу.

— Что нам делать? — голос у меня сиплый, чужой.

— Во-первых, — Кирилл снова надевает очки и смотрит на меня поверх них, — не паниковать. Во-вторых, нужно немедленно подавать заявление в полицию о мошенничестве. Собирать все доказательства того, что ваша сестра — жертва, а не соучастница. Любые переписки с этим… Игорем, свидетельские показания, все, что может подтвердить, что ее ввели в заблуждение. Главная задача — доказать отсутствие умысла и корыстной выгоды. Вы уверены, что она не получала от него никаких денег на свои счета?

— Уверена, — твердо отвечаю я, вспоминая вчерашний разговор. Лилю сложно назвать человеком кристальной искренности, но вчера она не на шутку испугалась и вряд ли была способна врать настолько цинично. — Только по мелочи, на продукты. Дешевая бижутерия. Ничего, что было бы «материальной выгодой».

— Это хорошо, — кивает он. — Это уже что-то. Нужно нанимать хорошего адвоката. Я, как и говорил, не специалист по уголовному праву. Но у меня есть пара знакомых знакомых как раз по такому профилю. Очень толковых. Я дам вам контакты. Они помогут составить заявление, будут представлять интересы вашей сестры в полиции и, если дойдет до суда, — в суде. И, конечно, нужно начинать диалог с налоговой и банком. Пытаться договориться о реструктуризации, отсрочке… Но это уже после того, как будет возбуждено уголовное дело по факту мошенничества.

Я слушаю его, и в голове постепенно вырисовывается картина. Мрачная и сложная. Все так же очень страшная. Но это хотя бы немного похоже на план, а планирование меня всегда успокаивает.

Остаток субботы и все воскресенье проходят как в тумане. Я мотаюсь между домом родителей, где отец потихоньку приходит в себя, но все еще очень слаб, и квартирой тети Вали, где прячутся от всего этого кошмара племянники. Лиля, после первоначальной истерики, впала в какую-то апатичную прострацию. Сестра просто молча делает все, что я говорю: ищет в телефоне старые переписки с Игорем, вспоминает какие-то детали их разговоров, подписывает доверенность на адвоката. Мать ходит тенью, с красными от слез глазами, но на удивление, не лезет с упреками. Кажется, и до нее, наконец, дошел весь ужас происходящего.