Чтение онлайн

Хотя, наверное, в полдень здесь будет не очень. И у меня есть все шансы проверить это утверждение.

Снова вздыхаю.

Это же надо было так попасть. Не раньше, не позже. Прямо перед свадьбой, когда больше всего забот.

И как папа на это согласился?

Прислушиваюсь к лесным звукам. Делаю глоток тёплого кофе.

Едва морщусь.

Остыл. Гораздо больше я люблю, когда кофе температуры примерно как в Аду. Чтобы обжигал рот, а после него можно было выдыхать горячий пар. Но что уж теперь, разговоры важнее.

Правда, не сказать, чтобы Медведь много на что ответил. И это его: “Я не телохранитель.”

А кто тогда?

Допив кофе, поднимаюсь, чтобы отнести поднос на кухню. Раскрываю обе створки входной двери, чтобы солнце и лесные ароматы укутали дачу изнутри.

Но когда иду в сторону кухни, слышу звуки льющейся воды. На первом этаже тоже есть ванная?

Застываю с подносом в руках.

Та, которую я нашла наверху, оказалась размером два на два. В ней и поместились только раковина, зеркало над ней и унитаз. Поэтому вопрос с душем оставался открытым.

До этого момента.

Быстро и почему-то на цыпочках оставляю всё на кухне и возвращаюсь к лестнице. Так значит кухня направо, а налево…

Подхожу ближе. Из щелей между дверью и косяком вырываются небольшие клубы пара. Звук льющейся воды становится громче.

Ура! Здесь всё-таки есть душ!

А то я уже испугалась, что ополаскиваться придётся на улице, холодной водой и ночью. Чтобы никто точно не увидел.

Жизнь определённо становится лучше.

Становилась. Ровно до того момента, пока наглый порыв ветра не ворвался через раскрытые мною двери, пронёсся по гостиной и сквозняком приоткрыл дверь в ванную.

Видимо, Медведь не закрыл дверь. Решил, что мне не хватит наглости ломиться? Мне бы и не хватило, но сквозняк решил всё за меня.

И, кстати, шторкой Медведь тоже не пользовался.

А я бы отвернулась, если бы не застыла от увиденного. Всё-таки не каждый день видишь такое… такого…

Давлюсь вдохом. Зажимаю рот обеими ладонями, чтобы не кашлянуть даже случайно. И вся краснею. От макушки до кончиков пальцев.

А ноги врастают в землю, наплевав, что Медведь в любой момент может повернуться и застать меня. Здесь.

Зажмуриваюсь. Срываюсь с места в забег по лестнице. И только закрыв дверь своей комнаты, отойдя к окну и распахнув тяжёлые створки, выдыхаю.

А потом вдыхаю.

И снова.

Боже!

А перед глазами вместо панорамы леса всё ещё широкая загорелая спина с татуировкой медведя. Кто бы сомневался, да? Но это полбеды, потому что спину я уже видела. Правда, татуировку не рассмотрела, увлечённая своими проблемами, но…

Вдыхаю полной грудью. Выдыхаю.

Лёгкий летний ветерок ни разу не остужает горящие щёки. Хуже только то, что жар снаружи переходит вовнутрь. И горит уже где-то в солнечном сплетении.

Так, что я потираю раздражённое место. И делаю только хуже, когда местный пожар стремится ниже, к животу. Вулканической лавой плавит внутренности, скручивает в узел желудок.

И вызывает настойчивый зуд и маету между бёдер.

Рухнув на широкий подоконник, закрываю лицо ладонями.

Да, я знаю, что это. Сложно быть девственницей в двадцать и не знать, как ощущается горячее и искреннее желание. Только впервые оно такое сильное. И запретное.

Запрещаю себе сжимать колени. Дышу. Пытаюсь расслабиться.

Ага, как же. Расслабишься здесь. Когда я словно вживую вижу линии мышц, которые переходят в узкую для такой махины талию. И ямочки на пояснице. И подтянутые, атлетически сложенные ягодицы. И бёдра. И сильные ноги.

Боже!

Закусываю губу изнутри. Зажмуриваюсь.

И в моих фантазиях Медведь поворачивается, смотрит на меня своим тёмным взглядом, а потом молча берёт за руку и утягивает к себе под душ. Прямо в одежде. Которой, впрочем, на мне очень быстро не остаётся.

Громкий стон приглушается ладонями.

Нет, это невозможно. Сидеть здесь и…

И, вообще-то, приличные люди закрываются в душе!

Угу. Иди и скажи об этом Медведю. А потом объясни суть своих претензий. И послушай, что он ответит. Или сделает.

Вскакиваю.

Надо пройтись. А лучше пробежаться. Я же люблю бегать. А голых мужиков не люблю. Особенно таких.

Встаю, решая последовать умному совету. Хочу переодеться в шорты, пусть даже они для сна, а не для бега. Но передумываю, когда каждое прикосновение к раздражённой коже отзывается вибрацией глубоко внутри меня. Словно кто-то перебирает струны, которые отвечают за мою волю.

И чем дальше, тем меньше её становится.

Поэтому иду так, практически скатываюсь с лестницы.

А в следующий момент оказываюсь зажата между стеной и очень горячим телом.

Медведь очень горячий. Гораздо горячее, чем я ожидала. Его кожа, прикрытая одним полотенцем на бёдрах буквально обжигает в тех местах, где мы соприкасаемся.

Меня трясёт. Я вцепляюсь в его плечи. На их фоне мои руки особенно мелкие.

Одна секунда отделяет меня от провала. И я использую её, чтобы выдохнуть:

— Что…

А потом проваливаюсь. В темноту. Во мрак. В океан собственных грязных желаний, которые так долго скрывала от самой себя. Дрожу и плавлюсь, прижатая к сильному телу.

Волна возбуждения накрывает нелогично, снизу вверх. Мгновенно разгоняясь до девяти максимальных баллов.

Я не просто отвечаю на жёсткий, глубокий поцелуй. Я сама его провоцирую.

Выгибаюсь, царапаю Медведю спину, обнимаю его ногами, как только он подхватывает под ягодицы.

Натурально схожу с ума.

Боюсь этого.

Но остановиться не могу.

Остро, ярко чувствую каждое движение его языка. Ласкающее, властное. Раньше так вели себя истинные завоеватели — напористо, зло, но благородно.

Содрогаюсь всем телом, когда его ладони сжимаются.

Больше всего хочу потереться об этого хищника. Но на такое у меня не хватает наглости даже сейчас.

Особенно, сейчас. Когда при малейшем его движении я насаживаюсь на большое и толстое доказательство его желания.