Чтение онлайн

— Я не выбирал этот цвет, ожидая, что сегодня прольётся кровь, — говорит он, заметив, что я рассматриваю его рубашку. — Но, полагаю, это судьба.

Он снова окидывает меня взглядом.

— Мне было интересно, что моя дочь нашла в тебе. Возможно, поверхностное влечение. Она молода и невинна. Я не думал, что ты станешь для неё искушением, но, похоже, ты её запятнал. — Энтони сжимает челюсти. — Заразил её чистый, невинный разум своими грязными желаниями. — Он кивает двум мужчинам. — Поднимите его запястья повыше, — приказывает он. — Убедитесь, что он это чувствует.

Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, пока мгновение спустя один из мужчин не тянет за цепь, соединяющую мои запястья. Я чувствую, как что-то скользит вверх, и моё тело вытягивается вслед за этим, пока мои ноги едва касаются пола конюшни. Вес моего тела неприятно давит на плечи, и я понимаю, что очень скоро это станет невыносимо болезненным.

Энтони подходит к другой стене, внимательно осматривает висящие на ней предметы, прежде чем выбрать толстый кожаный ремень. Он медленно складывает его, глядя на меня, а затем переводит взгляд на троих мужчин.

— Охраняйте двери, — говорит он спокойно. — Если кто-нибудь поднимется сюда, не впускайте его.

Они кивают, двое из них отходят в сторону, а один в другую. Энтони приближается ко мне с задумчивым выражением лица. Он медленно обходит меня кругом, похлопывая кожаным ремнём по ладони.

— Знаешь, — начинает он, словно мы ведём непринуждённую беседу за бокалом вина, а я не вишу обнажённый и связанный в его конюшне. — Когда мы впервые встретились, Себастьян, ты мне сразу понравился. Я подумал, что тебе можно доверять. Ты был верен своему делу и эффективен. У тебя был вид человека, который готов на всё ради достижения цели. Я решил, что именно такой мужчина мне нужен, чтобы присматривать за моей дочерью. Я был уверен, что в тебе есть все качества, которые я ценю в своих людях.

Он снова похлопывает по руке, обходя вокруг и останавливаясь передо мной.

— Я даже подумал о твоём будущем, если будущий муж Эстеллы захотел бы выбрать для неё другого телохранителя. Я рассматривал возможность твоего продвижения по службе. Возможно, ты бы стал замом Брика, а потом заменил бы его, когда он ушёл бы на пенсию. А если и дальше хорошо выполнял бы свою работу, то получил бы ещё более высокую должность.

Он начинает кружить вокруг меня, и я стискиваю зубы. Ожидание боли становится сильнее, чем сама боль, хотя я её пока не чувствую. Возможно, я ошибаюсь.

— И тогда... — начинает Энтони, снова поворачиваясь ко мне лицом. — Тогда ты предал меня, Себастьян, самым ужасным образом. — Его голос становится твёрдым, и каждое слово звучит как острый осколок льда. — Ты думал, что если защищал мою дочь, то она стала твоей. Но ты сильно ошибался.

Он взмахивает запястьем, и я не успеваю понять, куда летит кожаный ремень, пока он не попадает мне прямо между ног. Ослепляющая боль пронзает моё тело, распространяясь по всем его частям. Мне кажется, я слышу хруст своих зубов, когда я сжимаю их, чтобы не закричать. Ещё один удар, и кожа соприкасается с моими яйцами и мягкой, уязвимой плотью моего члена, и на этот раз я не могу сдержать крик боли. Я ничего не могу с собой поделать.

— Моя дочь не для тебя, — говорит Энтони с гневом в голосе. — Она – Галло. Невинная, непорочная невеста для достойного мужчины, которого я выберу, человека, способного занять то положение, которое занимаю я. Но только не для тебя, её охраны!

Он снова бьёт меня, на этот раз по животу. Мышцы моего живота напрягаются, и я издаю стон, чувствуя, как воздух наполняется треском кожи и боль разливается по всему телу.

— Ей всего двадцать один год, — рычит Энтони, снова ударяя меня в грудь. — Она слишком молода, чтобы понимать, что происходит, поэтому ты всё решил за неё. Ты запятнал её. Причинил ей боль. Кто знает, что бы случилось, если бы я не появился...

Я улыбаюсь ему, несмотря на боль, которая искажает моё лицо.

— Могу сказать вам точно, что ни один из этих кровососущих миллиардеров, которых вы сватали к ней, не стал бы её первым, — говорю я.

На его лице появляется удовлетворение, сменяющееся жестоким ударом по моим яйцам. Я не уверен, смогу ли когда-либо снова ими пользоваться, хотя, возможно, это уже не имеет значения. Сегодняшнюю ночь я не переживу.

— Я доверял тебе, — шипит Энтони, снова нанося удар, и его ремень хлещет меня по боку. — А ты воспользовался этим доверием, чтобы соблазнить мою невинную дочь.

Удар за ударом, и каждый из них врезается в мою плоть. Мышцы напрягаются, чтобы принять удары, пока Энтони хлещет меня по груди, бокам и прессу, опускается к бёдрам и снова поднимается сильными, безжалостными ударами. К тому времени, как он прекращает, я задыхаюсь, мы оба покрыты потом, и я встречаю его взгляд, стиснув зубы от боли. Сейчас я – это боль. Это всё, что я могу вспомнить, и прошло всего несколько минут.

— Она выбрала меня, — выдыхаю я, не отрывая от него взгляда. — Я не... соблазнял её. Она выбрала меня.

Взгляд Энтони становится жёстким. Удары следуют один за другим, и я чувствую, как кровь сочится из множества ран. Зрение затуманивается, и я с трудом удерживаю сознание. Когда обрушивается очередной удар, я задумываюсь, не стоит ли мне просто сдаться и погрузиться в блаженную темноту. Однако, если я это сделаю, то, возможно, уже никогда не проснусь. Я хочу увидеть глаза Энтони, когда он будет убивать меня, и лишь это удерживает меня от того, чтобы не пасть духом.

Голос Энтони прорывается сквозь туман, и я открываю глаза, фокусируясь на нем.

— Я должен убить тебя, — злобно выплёвывает он. — Я должен отрывать от тебя куски, пока ты не истечёшь кровью на этом проклятом полу. Но знаешь, что, по-моему, ещё хуже?

Я с трудом сглатываю, пытаясь найти ответ, но ничего не нахожу. Я просто смотрю на него, отказываясь терять сознание. Отказываясь сдаваться.

— Я считаю, что отправить тебя обратно к ней будет ещё хуже, — прошипел он, наклоняясь ко мне. — Заставлять тебя смотреть, как она выбирает другого мужчину, выходит за него замуж и просыпается на следующее утро после близости с ним – это ещё более болезненно. Поэтому слушай внимательно, Себастьян, потому что я скажу это только один раз.

Он наклоняется и хватает меня за подбородок одной рукой:

— Ты никогда больше не прикоснёшься к ней, — зарычал он. — Ты никогда не посмотришь на неё иначе, чем с тем уважением, с каким должен смотреть на дочь своего босса. И если ты это не сделаешь, если ты хотя бы вздохнёшь так, что я сочту это оскорбительным, я вытащу тебя обратно, отрежу от тебя кусок, изобью до полусмерти и снова отправлю к ней. Ты меня понял?

Я сделал глубокий вдох, но, кажется, не мог найти слов для ответа. Энтони нанёс ещё один удар, и кожаный ремень ударил меня по почкам с такой силой, что перед глазами всё поплыло, а тело обмякло, навалившись тяжестью на плечи.