Чтение онлайн

И сейчас от того, насколько удачно я смогу справиться с организацией этой выставки и показом, зависело то, поменяет ли моя мама обо мне свое устоявшееся мнение или нет.

После того как я бодро с ними поздоровался, она окинула меня своим обычным придирчивым взглядом и недовольно спросила:

— Ты что же, не одет, Антон?

— Мам, сейчас почти десять часов вечера. Я нахожусь в своей квартире. Один. Только что вышел из душа, поэтому, конечно, я не совсем одет. — и это была моя первая ошибка.

Мама почему-то никогда не разрешала нам ходить дома без футболок. Даже в раннем детстве. Она всегда настойчиво подчеркивала, что подобное вызывающее поведение крайне вульгарно и недопустимо.

Мой брат всегда ее беспрекословно слушал. Но не я. Может быть, это тоже сыграло свою коварную роль в том, что мне так и не удалось стать ее любимчиком. Но, в отличие от Матвея, я слишком часто, как она сердито выражалась, «фривольно вставал в вызывающую позу протеста».

— Если бы я знал, что у нас сегодня должен состояться видеозвонок, то обязательно подготовился бы намного лучше. Надел бы свой самый лучший смокинг, чтобы ни в коем случае не огорчать ваши очи.

— Твой брат, к твоему сведению, тоже не знал. — отрезала она, к моему счастью, не различив мой сарказм.

Сильно сомневаюсь, что Матвей не был проинформирован заранее о предстоящем разговоре. Но лучше промолчать. И сделать вид, что я ей верю.

— Если подождете буквально пять минут, то я быстро накину на себя какую-нибудь приличную рубашку, чтобы вы не смущались.

— Не стоит, Антон, — она почти улыбнулась, — Мы с Матвеем просто очень сильно беспокоились о тебе и, разумеется, о предстоящей выставке, так как нам вдруг стало известно, что Савар… отчего-то подумывает перенести свой показ в другую галерею…

Во-первых, не было никакого «мы». Брату всегда было глубоко плевать на мою работу. Он с самого детства был всячески осведомлен о своей уникальности и необыкновенном таланте. И всегда заботился только о своих личных успехах.

Чем именно занимаюсь я, никогда и ни в коей мере его не интересовало. Он обычно только хмуро просил меня не шуметь и не мешать ему создавать новый шедевр, который в ожидаемом будущем обязательно должен покорить сердце нашей дорогой матери.

А моя мать, будем честными и прожженными реалистами, переживала вовсе не за меня. И далеко не за то, что возможная потеря крупного заказа может как-то огорчить ее непутевого младшего сына. Она в первую очередь думала только о своей процветающей галерее и о ее блестящей репутации.

Я всегда был всего лишь инструментом в ее руках. А в ее глазах к тому же неумелым и достаточно посредственным. Оттого и улыбка ее была всегда такой снисходительной и несколько жалеющей. Только я никогда не мог понять, ей жаль меня или все же…себя?

Однако я прекрасно понимал, что она по-своему права. На самом деле я и сам никогда не считал себя кем-то особенным. Или хотя бы немного выдающимся. Я очень четко и отчетливо осознавал, что являюсь самым обычным человеком. Серой и ничем не примечательной посредственностью без особого гена в днк и без каких-либо уникальных умений.

Такой же, как и миллионы других, самых обычных людей на нашей огромной планете Земля, которым их врожденная посредственность совершенно не мешала беззаботно жить и радоваться каждому дню. Спокойно поглощать кислород и бездумно выдыхать углекислый газ. И меня это то нисколько не мучило. Никоим образом не мешало спокойно спать по ночам.

Но для моей матери посредственность всегда была сродни какой-то страшной проказе. Заразе, которую она отчаянно и крайне безуспешно пыталась отскрести от меня. Но вот незадача, она никак не могла найти тот самый волшебный и чудодейственный скребок.

Было время, когда я из кожи вон лез.

Очень старался стать для нее таким, каким она хотела меня видеть. Особенным. Хоть немного выдающимся. Но каждый раз я натыкался на глухое разочарование в ее прекрасных голубых глазах.

Ее сегодняшний неожиданный звонок лишь подтверждал мои самые мрачные опасения. Она снова готовилась взглянуть на меня своим привычным взглядом, который без слов говорил: «Ну вот, ты опять в очередной раз оплошал, мой заурядный сын».

Однако сегодня я одержал хоть и небольшую, но важную победу. И твердо намеревался сделать всё, что было в моих силах, чтобы предстоящая выставка обязательно имела оглушительный успех.

— Мама, откуда у тебя такие пессимистичные и мрачные мысли? Тотти ни о чем подобном даже и не помышляет, — беспечно сказал я, старательно скрывая от самого себя, что ее неверие в меня всё так же сильно может задеть меня, как и в далеком детстве, — Я сегодня лично встречался с Саваром. Всё в силе. Никаких изменений нет. Выставка и показ пройдут в «Линии Света».

— Да? Вот это хорошие новости! — первая улыбка на ее красивом лице, в которой наконец мелькнула хоть какая-то вспышка искренности. — Правда же, Матвей? Ты ведь тоже рад?

— Безусловно. — бесстрастно подтвердил мой братец. — Извините, у меня вторая линия. Важный телефонный звонок, который нельзя пропустить. Вы разрешите мне отключиться от вас?

— Конечно, милый, иди. Не смеем тебя задерживать. — тепло улыбнулась ему мама. — Доброй ночи, сыночек.

— Доброй ночи, мам. — сказал ее талантливый и успешный сын и даже не поскупился парой дежурных слов для меня, — Антон, ты справишься. Верю в тебя.

После того, как мы наконец остались одни, моей маме, как и всегда, стало несколько некомфортно и скучно. Это каждый раз легко читалось в ее выражении лица. В ее отстраненном голосе, в котором плавно проступала чуть более явная отчужденность.

Перебросившись еще парой дежурных и ничего не значащих предложений, мы быстро и формально попрощались. Этот короткий звонок-проверка наконец завершился, и я смог выдохнуть. Отклеить от лица дежурную улыбку.

Затем залпом опустошил оставшееся в банке холодное пиво. И пару минут бесцельно изучал потолок. Потолок был серым. А потом встал и пошел спать.

Важное совещание вот-вот должно было начаться. Я как раз спешила к нужному залу, когда мой телефон в руке вдруг начал настойчиво вибрировать. Пришлось резко затормозить, не дойдя всего пару шагов до заветной двери.

Фотография двоюродного брата скосила и без того паршивое настроение, которое с самого утра еле ковыляло на полусогнутых ногах.

Подумав меньше секунды, я быстро выбрала одну из дежурных фраз, которые заботливо предлагал телефон: «Я сейчас на важном совещании, перезвоню позже». И тут же нажала «Отправить».

Это было лучше, чем принять нежелательный звонок и сразу же погрязнуть в болоте бессмысленного разговора, после которого я с вероятностью в сто и девяносто девять процентов буду следующие пару часов бессознательно изрыгать ядовитые проклятия.