Чтение онлайн

Он улавливает мою дрожь и спрашивает, не холодно ли мне.

Да. Не следовало выходить на улицу в коротком платье, но я отказываюсь от его пиджака.

— Ты уверена?

Я слишком беспокоюсь о внешнем виде. Более того, делаю шаг в сторону, так что он вынужден опустить руку. В любой момент мы подойдем к вилле. Какая жалость.

Поворачиваюсь, чтобы рассмотреть его, стараясь впитать как можно больше, пока он так близко. Его профиль потрясает, впрочем, так было всегда. Мне нравилось изучать его еще в Сент-Джонсе.

— Знаешь, тебе следовало воспользоваться экипажем, — говорю я ему. — Я никогда не испытывала ничего подобного. Это было как будто из романа Джейн Остин. Бабушка пускала слюну от исторической точности.

Он улыбается.

— Как бы очаровательно это ни звучало, это был долгий день в пути, и я не горел желанием его продлевать. Я бы пошел пешком прямо из аэропорта в Милане, будь обувь получше, — поддразнивает он.

— Я чувствовала то же самое. Вот почему вышла прогуляться. Я немного увлеклась, мне следовало вернуться раньше. Бабушка предупреждала, что нужно приходить вовремя, и теперь, видимо, я приду последней.

— Ты будешь со мной. Можешь использовать мое появление как отвлекающий маневр, и проскользнуть незамеченной, если хочешь.

— Верно. У меня это хорошо получается, — бормочу я.

— Остаться незамеченной?

Я не отвечаю. Не хотелось, чтобы он услышал это замечание, и я определенно не хочу его анализировать. Он, как никто другой, должен понимать, что я за человек, как хорошо умею прятаться от посторонних глаз, не более чем вспышка для большинства людей.

Замираю на мгновение, услышав что-то вдалеке, кажется, чей-то крик.

И вот опять.

Эммет хмурится и поворачивается ко мне.

— Ты это слышала?

Кажется, они зовут…

— ЛЕЙНИ!

— ЛЕЙНИ! — Присоединяется другой голос.

Кровь отхлынула от моего лица. О Боже. Шансы на то, что останусь незамеченной, теперь равны нулю. Бабушка организовала поисковую группу. Как унизительно.

Я бросаюсь к вилле.

— Я здесь! Хватит! Нет необходимости кричать!

Не упускаю смешок Эммета, когда он бежит рядом.

— Полагаю, уже слишком поздно отвлекать внимание. Но я все равно могу попробовать, если хочешь.

Меня бесит, что он находит это забавным.

— ЛЕЙН…

— Я здесь! Перестань вести себя так, будто меня похитили! Я здесь!

Со стоном вырываюсь из-за высокой изгороди и, спотыкаясь, выхожу на поляну перед виллой, где меня встречают все до единого гости. Там даже есть несколько слуг, у некоторых из них фонарики.

Я смотрю на них, а они на меня.

И тут Эммет выходит из-за живой изгороди, как раз вовремя.

— Что ж, теперь я ожидаю такого приема на каждой вечеринке, Виктор, — иронично замечает Эммет. — Вам всем не обязательно было выходить и приветствовать меня таким образом.

В толпе раздается несколько приглушенных смешков, но их немного.

Бабушка стоит впереди всех и сверлит меня взглядом. Если бы это не поставило нас в неловкое положение, не сомневаюсь, что она с удовольствием отчитала бы меня прямо здесь, перед всеми.

Слева от нее стоит Ройс с фонариком в руке, на лице непроницаемое выражение. Возможно, он испытывает облегчение, что со мной все в порядке и поиски можно прекратить, но что-то еще скрывается под поверхностью, когда он переводит взгляд на Эммета.

Понимаю, как это выглядит. Я тяжело дышу и раскраснелась после пробежки. Уверена, что и волосы сейчас тоже в беспорядке. Очевидно, я сильно опоздала на ужин, и все решат, что все это время была с Эмметом. Для большинства гостей это не будет иметь значения, кроме того факта, что я доставила им небольшие неудобства и прервала их вечер, но немногим избранным это покажется крайне странным.

— Мы нашли девушку! А теперь все в столовую! — Кричит Виктор, начиная загонять всех обратно в дом. — Ночь только начинается!

Поисковая группа расходится, чтобы последовать за ним обратно на виллу. Я опускаю взгляд на гравий, пытаясь сдержать слезы смущения, которые наворачиваются на глаза. Затем, тяжело ступая, начинаю следовать за ними.

Бабушка и Ройс ждут меня.

Ройс выходит вперед, галантно берет меня за руку и помогает подняться по лестнице.

— Ты сказала, что позволишь проводить тебя на ужин. Я ждал тебя.

Съеживаюсь от чувства вины.

— Мне так жаль. Я забыла. Я не…

— Если ты захотела прогуляться, как сказала бабушке, я мог бы пойти с тобой. Я знаю, ты, вероятно, была разочарована, что наша прогулка прервалась ранее.

Я просто киваю, не зная, что сказать, кроме искренних извинений, которые произношу не один раз, а дважды. Затем убираю свою руку с его, прекрасно понимая, что Эммет идет позади. Я рада, что у него хватило ума не вмешиваться. Он не поможет в этой ситуации.

Бабушка молча идет рядом. Невыносимо даже смотреть на нее. Знаю, ей стыдно из-за того, что я устроила спектакль, и, хотя это не входило в мои намерения, это не то, что она хочет услышать прямо сейчас. Бабушка хочет, чтобы я все исправила, вернулась к роли послушной внучки, какой она меня вырастила.

Больше ничего не говорю, пока мы идем. Ройс рассказывает, как все волновались, как именно он собрал персонал и остальных гостей вечеринки, когда стало уже поздно, а я все еще не вернулась из сада. По мере того как он продолжает, чувство вины только нарастает, грозя раздавить, пока я занимаю отведенное мне место за обеденным столом, к счастью, подальше от Ройса, бабушки и Эммета. Ройс сидит на дальней стороне, а Эммета усадили прямо напротив бабушки, на почетном месте рядом с самим Виктором. Я сижу рядом с незнакомцами, которые, кажется, вполне довольны тем, что делают вид, будто меня нет. Они продолжают разговор, который, должно быть, начали ранее, что-то о правах на добычу полезных ископаемых на Аравийском полуострове, а я опускаю голову и смотрю на сложенную салфетку на коленях, пока не подают первое блюдо.

Это тарталетки с икрой и крем-фрешем.

— Честно говоря, никак не могу понять разницу. Это канапе или закуска? — спрашивает кто-то за столом.

— А есть разница? — отвечает другой.

За милю слышу, как бабушка прочищает горло.

— Закуски, которые едят руками, — это канапе, — с укором отвечает она. — Закуски, которые едят за столом с помощью ножа и вилки, — это закуски.

Как по команде, половина стола хватается за вилки для салата.

— Тем не менее это канапе, — продолжает она. — Тарталетка служит в качестве посуды, и лучше оставить вилку для салата там, где она лежит, чтобы использовать ее во время следующего блюда.