Чтение онлайн

Вскоре я провела экскурсию по второму этажу, а затем спускаюсь этажом ниже, заглядывая в просторные каюты. Я ничего не трогаю, стараясь сохранить все в том же виде, в каком нашла.

Вот что я успела заметить: поразительно, как много плохого дизайна человек может втиснуть в многомиллионное судно. Как будто владелец нанял четырех дизайнеров интерьера, чтобы они дали свои рекомендации, а потом решил: «Какого черта? Давайте сделаем все». Каждая ванная оформлена в разной цветовой гамме. Черный мрамор, белый мрамор, золотой мрамор.

В некоторых ванных сочетаются все три цвета. Предыдущая была с бирюзовыми стенами, с розовой плиткой на полу и черной фурнитурой. До нее темно-коричневой с красными вставками. Нет ни единства, ни общей стилистики. Это… сумасшедший дом, и я поглощена поиском, чтобы узнать, на какую странность я наткнусь в следующий раз. Только берусь за ручку двери, которая, как мне кажется, ведет в другую каюту, возможно, в детскую, как голос Эммета пугает меня до смерти.

— Тебе позволено здесь находиться? — насмехается он.

Резко оборачиваюсь и прижимаю руку к груди. Такое чувство, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Он улыбается, отмечая мою реакцию покачиванием головы.

— У тебя будут неприятности, — добавляет он.

Это глупо. Ничего не будет. Я взрослый человек, не совершающий ничего плохого, но угроза все равно попадает в цель. Я краснею, как будто директор школы Сент-Джонс только что поймал меня на нарушении правил.

— Я просто осматривалась, — объясняю я, когда он направляется ко мне по коридору.

— Ты разнюхивала, — возражает он.

Я вздергиваю подбородок.

— Это не противозаконно.

Когда он доходит до меня, заглядывает мне через плечо, почти касаясь меня грудью.

— Нашла что-нибудь интересное?

Я открываю рот, чтобы сказать ему «да», но потом понимаю, что мы снова оказались на опасной территории.

— Тебе следует вернуться на вечеринку.

В общем, я поступила именно так, как должна.

Эммет не слушает, его глаза сужаются, когда он подходит ближе.

— Почему? — давит он.

Я ищу ответ, который не ограничивался бы разглашением подозрений Виктора о нас. Не знаю, почему я молчу, вместо того чтобы признать правду о ситуации. Возможно, беспокоюсь, как он отреагирует на слухи, лающий смех может быть таким же жгучим, как удар ножа. Но еще глубже — сильное нежелание продолжать отталкивать Эммета. Сегодня утром я сопротивлялась изо всех сил, делая вид, что не хочу иметь с ним ничего общего, но это была всего лишь игра.

Правда в том, что я хочу, чтобы он был здесь. Может быть, именно поэтому я и ускользнула с вечеринки, чтобы он мог меня найти, хотя и стараюсь не углубляться в эту мысль.

В конце концов, я останавливаюсь на чем-то банальном.

— Потому что нам неприлично находиться здесь вдвоем.

Вот так.

Он не выглядит озабоченным соблюдением приличий.

— Ты уже нарушаешь правила… а теперь расскажи мне, что нашла. Судя по верхней палубе, уверен, что это безумие. Вся яхта наполнена древними реликвиями.

Возможно, позже я пожалею об этом. Вместо того чтобы предпринять последнюю отчаянную попытку противостоять ему, я сдаюсь.

— Здесь есть ванна, которая выглядит так, будто сделана из чистого золота.

В его глазах загорается озорство.

— Не может быть. Она будет слишком много весить.

— Клянусь. Иди посмотри.

Веду его обратно в ванную комнату главного номера, и он встает рядом, пока мы смотрим на поистине отвратительную ванну. Это мечта Либераче.

— Возможно, — говорит он, удивленно наклоняя голову.

— Видишь?

— Как ты думаешь, сколько человек может в ней поместиться? Она выглядит огромной. — спрашивает Эммет.

— Залезай, и мы проверим, — говорю я, уже шагая внутрь, помня о коротком подоле. Если он и заметит что-то, чего не следует видеть, пока я перелезаю через бортик ванны, у него хватит ума не сообщать мне.

Я сажусь и вытягиваю длинные ноги, выжидающе смотря на него. Он не двигается.

— Что? — Мой вопрос полон насмешливой невинности.

— Я ошибся с размером. Ты едва помещаешься.

— Неправда. Мы оба легко поместимся.

— Думаю, ты не осознаешь, какой я высокий.

— Осознаю. — Затем я беру его за руку. — Ну же, давай. Не будь таким трусом.

Он закатывает глаза, но все же позволяет затащить его в ванну. С его стороны не было неуклюжего карабканья. Он ловко забирается внутрь, затем опускается и садится напротив меня. Поначалу нам тесно, и я боюсь, что он будет злорадствовать из-за своей правоты. Затем он берет мои лодыжки и приподнимает их, чтобы поудобнее устроиться. Наконец, он кладет мои ноги поверх своих.

Мы прижимаемся друг к другу.

Это так невероятно интимно и неуместно, и, что еще хуже, я не осознаю этого, пока не становится слишком поздно. То, что казалось забавным и глупым, теперь кажется безвкусной попыткой сблизиться с ним. Я ничем не лучше хихикающего фан-клуба, который окружал его весь день.

— Удобно? — спрашивает он.

Мне остается только кивнуть и одернуть платье в тщетной попытке прикрыть ноги. Я не могу достаточно крепко сжать бедра, когда он держит меня за лодыжки.

Как будто он понимает, о чем я думаю, насколько я уже на взводе, он начинает медленно скользить руками вверх по моим икрам. Знаю, он не хотел посылать каскад мурашек по моему позвоночнику, но они есть, и я уверена, что он это понимает.

— Может, добавить воды? — поддразнивает он.

Мои глаза расширяются от тревоги.

— Не смей.

От его озорной ухмылки внезапно ощущаю сильную боль внизу живота. Мы здесь совсем не к месту. Его дизайнерский костюм так странно смотрится в золотой ванне.

— Не искушай меня. Я не такой святой, каким ты меня считаешь.

— О, пожалуйста. Ты и мухи не обидишь. Ты вернул мне книгу, с запиской, написанной от руки.

— И какую благодарность я получил?

— Какой благодарности ты хочешь?

Спичка вспыхивает так внезапно, что мы замираем.

Дразнящее подшучивание так легко сменилось сексуальным подтекстом, что я могу только сидеть с покрасневшими щеками и молиться, чтобы он сменил тему, и поскорее.

Вместо этого в его карих глазах такая искренность, Эммет снова повышает ставки.