Чтение онлайн

Тогда почему я чувствую, что вот-вот расплачусь?

— Ты думаешь, я какой-то монстр?

Он продолжает идти, совсем не торопясь. Доходит до конца прохода, наклоняется, чтобы заглянуть в него, а затем, ничего не обнаружив, идет дальше. Ищет лениво, знает, есть не так уж много мест, где спрятаться.

Если я останусь на месте, то стану легкой добычей. Эммет повернет назад, пройдет этим путем и найдет меня.

Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, делаю шаг вслед за ним, используя звук его шагов, чтобы замаскировать свои собственные. Моя цель — добраться до заднего выхода из библиотеки, который ведет в темный, безопасный коридор.

Я почти преодолела первое препятствие, крадучись добралась до конца прохода, когда он внезапно останавливается и поворачивает назад, ко мне.

Я замираю.

— Знаешь, может быть, это я должен бояться, оставшись наедине с Лейни Дэвенпорт в библиотеке. Если верить слухам, я могу не выбраться отсюда живым.

Смущение охватывает меня, но ненадолго. За ним следует гнев, накопившийся за этот дерьмовый день. Сначала бабушка, потом Блайт, теперь он.

— Ты же знаешь, что не помогаешь себе, когда поступаешь подобным образом, прячешься в тени и делаешь вид, будто ты немая.

— Это не так, — импульсивно огрызаюсь я.

Эммет поворачивает голову в мою сторону, взгляд встречается с моим сквозь книжные полки, и губы растягиваются в дьявольской улыбке.

— А… вот ты где. Рetite souris (с французского — маленькая мышка).

Настороженно наблюдаю за его приближением, гадая, каков же его план, беспокоясь, вдруг поймет, что мы играем разные роли: льва и ягненка.

Руки сжимаются в кулаки, когда он подходит и останавливается в проходе передо мной. Сердце ухает где-то в животе, когда книги, разделяющие нас, одна за другой отодвигаются и небрежно бросаются на пол, пока его грудь, облаченная в костюм, не становится полностью видна сквозь щель.

Затем медленно… он наклоняется, так что мы оказываемся лицом к лицу.

Какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга поверх пустой полки.

Никогда раньше не видела его так близко. Он скрывается в тени, но с тем же успехом мог быть отлит из бронзы — красивый мальчик с острыми скулами, резкими углами и недобрым взглядом. В его тело вселился бы дьявол, если бы захотел ходить по земле.

Интересно, что бы он сказал, узнай, что я храню его фотографию под подушкой, страницу, вырванную из ежегодника школы Сент-Джонс. С тех пор как был сделан портрет, он еще вырос, с каждым днем становясь все выше.

Эммет наклоняет голову, изучая меня.

— Значит, у тебя все-таки есть голос.

Прищуриваюсь, но мое раздражение только забавляет его.

— Почему ты здесь? — спрашивает он теперь уже мягче.

— Это не из-за тебя, если ты так думаешь.

У него появляются ямочки на щеках. Думает, что я лгу.

— Ты регулярно пробираешься в библиотеку?

Я регулярно шныряю повсюду. В последнее время у меня проблемы со сном.

Смерть делает это с человеком.

«Чего ты боишься?» — спрашиваю я себя иногда.

Не знаю, как ответить. Глупо признаваться, что боюсь закрыть глаза, что в ночь, когда умерла мама, меня разбудила от глубокого сна горничная бабушки, стоявшая у моей двери и прикрывавшая рот рукой.

Я до сих пор слышу ее надрывные рыдания.

— Лейни, бедняжка. Бедная душа. Не могу этого вынести.

Когда я засыпала, мама была жива. Когда проснулась, ее уже не было.

Рассуждая логически, понимаю, что сон не лишит меня жизни. Я проспала много ночей и, проснувшись, обнаруживала, что бабушка все еще жива и здорова. Знаю, что на мне нет проклятия. Только ночью, когда темно и тихо, и я остаюсь наедине со своими мыслями, мне иногда удается убедить себя в обратном.

В первый раз я вышла из общежития на полуночную прогулку, когда меня одолела бессонница. Я ворочалась с боку на бок и понимала, что раздражаю Блайт. Ее взволнованные стоны подсказали, что мне лучше лежать спокойно. Вместо этого я встала, надела шлепанцы и вышла из общежития. Здешние преподаватели снисходительны к комендантскому часу. Это шикарная школа-интернат, в которой достаточно привилегированных учеников (папочки и мамочки, которых крутят ими как хотят), и преподаватели усвоили, что они должны выбирать, с чем им сражаться. Ничего противозаконного, но, честно говоря, даже незаконные вещи в большинстве случаев остаются незамеченными. По количеству употребляемых наркотиков Сент-Джонс может соперничать со «Студией 54» в период ее расцвета. Тем не менее в большинстве случаев преподаватели с радостью игнорируют запах травки или небольшое количество белого порошка, если чеки за обучение и солидные пожертвования продолжают поступать.

Выходя из здания, я не имела цели. Просто знала, что хочу оказаться на улице, поэтому использовала лунный свет, чтобы ориентироваться. Сначала отправилась в розарий, осторожно ощупывая кусты, вдыхая запах моих любимых сортов, к которым теперь возвращаюсь снова и снова. Затем направилась к лесу, окружавшему ухоженную лужайку, и, наконец, спустилась к озеру, окруженному соснами, где тренируется команда гребцов.

Там я и нашла Эммета.

Он сидел на причале, ведущем в темную воду, свесив ноги вниз, освещенный полной луной.

Его присутствие поразило меня так же, как и сегодня вечером в библиотеке. Его там не должно было быть, мне казалось, что он вторгается в мои сны. У человека должна быть возможность бродить в одиночестве в полночь, не боясь наткнуться на кого-нибудь, но он был здесь, бодрствующий, как и я.

Пока я все еще переживала шок от встречи с ним, он встал, нырнул с края причала и поплыл. Я ждала, что он остановится и переведет дыхание, будет бесцельно плескаться или просто поплывет на спине, освещенный лунным светом. Но Эммет продолжал плыть. Удары были точными и отработанными, один за другим. Ритм идеальным. Очевидно, он был опытным пловцом, но озеро было большим, и я понятия не имела, что он задумал.

Обеспокоенная, сделала глубокий вдох, словно пытаясь подарить ему свой воздух, пока он уменьшался в размерах, исчезая вдали. Я едва могла разглядеть другой берег озера, конечно же, он не собирался пересекать его. Это казалось почти невозможным подвигом, как и у тех психов, которые переплывают Ла-Манш. Естественно, это можно сделать, но какой ценой?

Оглядывалась в поисках помощи, хотя и знала, что никого не найду. Мне просто нужен был какой-то план, что делать, если он не появится в ближайшее время. Эммет был совсем один или, по крайней мере, предполагал, что это так. В голове звучал назидательный голос бабушки: «Как невероятно глупо с его стороны».

Мозг просчитал все возможные варианты развития событий. Если он поплыл, чтобы утопиться, я буду последней, кто видел его живым, а значит, первой в списке подозреваемых. Меня бы отвезли в полицейский участок для допроса.

Стресс начал разъедать меня изнутри. Я реально представляла, как меня уводят в наручниках, не говоря уже о вполне реальной ужасающей участи, стать свидетелем того, как человек ныряет навстречу своей смерти.

Как раз в тот момент, когда была уверена, что пришло время предупредить кого-нибудь, и к черту последствия, он снова взобрался на причал и растянулся на нем, делая глубокие вдохи, его широкая грудь вздымалась и опускалась. Представляю, как сильно колотится его сердце в груди, как барабан бьет по ребрам.