Чтение онлайн

Валерия еще раз обратила свой взор на розу и вспомнила, почему не стала выяснять, кто именно послал этот цветок. Тогда она была уверена, что на подобный жест способен только тот рыцарь, гулявший по набережной со своей матерью.

Сейчас этой уверенности поубавилось, но все же Валерии почему-то хотелось, чтобы эта роза была загадочным романтическим посланием непременно от него — мужчины, встреченного ею в Толедо.

Родриго твердо держал слово, данное Яриме, и постепенно расширял круг ее полномочий. Правда, подводная часть айсберга, составляющая основную часть доходов фирмы, которую возглавлял Санчес, по-прежнему оставалась для Яримы закрытой. Но и то, что представляла собой легальная деятельность Родриго, было весьма впечатляющим.

— Когда я только начинал свое самостоятельное дело, понятие промышленного шпионажа еще не было в ходу, — пояснял он. — Но каким-то чудом, — Родриго хитровато усмехнулся, — мне повезло сообразить, что через несколько лет мир окажется поделен между теми, в чьих руках будет сосредоточена информация о финансах. И я приложил кое-какие усилия, чтобы заполучить в свое ведение необходимую разведслужбу. Теперь, как ты могла заметить, мне живется довольно просто: я всего лишь вовремя скупаю то, что стоит дешево, и затем продаю это подороже. А если быть более точным, то я просто раньше других узнаю, какая компания и в какой стране вот-вот должна попасть в затруднительное положение. Тогда я протягиваю ей руку помощи и получаю заслуженное вознаграждение.

— Никак не могу понять, почему ты со мной так добр, — сказала в ответ на это Ярима. — Ведь я тебе совсем не нужна. У тебя все так налажено, что я, с моим кустарным опытом, пожалуй, не смогу вписаться в твою систему.

— Впишешься! — приободрил ее Родриго. — Всему свое время.

— Но все-таки скажи, почему ты со мной возишься? Зачем я тебе понадобилась? — прямо спросила Ярима.

Она надеялась услышать, что Родриго по-прежнему испытывает к ней интерес как к женщине, но услышала нечто совсем иное, обескураживающее:

— Наверно, мне просто хочется покрасоваться перед тобой: вот, дескать, кем я был, и кем стал! Сейчас в моем окружении не осталось людей, которые знали меня в ту пору, когда я был ничтожной пешкой в руках Гальярдо. С другой стороны, меня, видимо, угнетает необходимость раздваиваться. Одни видят во мне только влиятельного бизнесмена, а другие — только сурового, недоступного босса. Между теми и другими — пропасть. Это два отдельных, практически не смыкающихся мира… А тут судьба послала мне такой подарок: перед тобой я могу предстать сразу в двух своих ипостасях. Да, я не боюсь быть с тобой откровенным.

— Спасибо, что доверяешь мне, — преодолев некоторую растерянность, произнесла Ярима. — Честно говоря, я и не подозревала, что такие преуспевающие люди, как ты, могут испытывать какой-либо дискомфорт…

— Увы, во всяком деле есть свои издержки, — вздохнул Родриго и почти без паузы продолжил: — Однако я хотел сказать, что сегодня ты поедешь со мной в качестве секретаря на одну важную встречу с банкирами. Пусть они привыкают к тебе, а ты понемногу присматривайся к ним.

— Но я не слишком много в этом понимаю…

— Все, что необходимо, ты поймешь, — заверил ее Родриго.

И оказался прав. Ярима не только поняла, о чем говорили банкиры, но и кое-что сверх того. Встреча происходила в банке сеньора Де Монтиано, и когда гости уже стали прощаться, в кабинете появилась юная особа весьма приятной наружности. Оказалась она дочерью сеньора Де Монтиано и зашла к отцу совершенно случайно. Однако от Яримы не укрылось, что Родриго был очень рад такой случайности. Положа руку на сердце, он приветствовал девушку почтеннейшим поклоном, а затем лучезарно улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза: дескать, нет слов, чтобы выразить всю мою признательность и восхищение! Девушка улыбнулась в ответ приветливо и чуть-чуть озорно.

Ярима же в тот момент ощутила у себя в груди легкий холодок ревности и немало этому удивилась.

«Я влюбляюсь в Родриго? Это ни к чему! Он меня явно не любит, а второй такой же истории, как с Херманом, мне бы для себя не хотелось.»

И тем не менее по дороге домой она спросила Родриго:

— Скажи, почему ты до сих пор не женат? Ведь ты очень нравишься женщинам. Неужели ни одна из них не тронула твоего сердца?

— Отчего же? У меня было много романов! — весело ответил Родриго. — Но женитьба — это слишком серьезный шаг.

— Помнится, когда-то ты был иного мнения на сей счет. Что, если бы я ответила согласием на твое предложение? Или ты просто морочил мне голову?

— Тогда я был молод, глуп и… безответственен!

— Значит, судьба уберегла меня от ошибки? — несколько натянуто поддержала его шутливый тон Ярима.

— Разумеется, — не стал уверять ее в обратном Родриго.

— А эта банкирская дочь, Валерия? К ней ты кажется неравнодушен?

— Валерия во многом еще дитя, — ответил он уклончиво, давая, впрочем, понять, что ему не хотелось бы говорить о Валерии в таком игривом тоне.

«Так вот, оказывается, где твое слабое место, Родриго Санчес! — не без злорадства подумала Ярима. — Что ж, на всякий случай будем иметь это в виду.»

Валерия забежала к отцу, чтобы поделиться радостью: материал, тот самый, отснятый ею в Толедо, приняли к эфиру. А это означало, что она теперь может рассчитывать на постоянную работу на телестудии.

— Рад за тебя, дочка, — отец поцеловал ее в лоб, как маленькую. — И хотя ты знаешь, что я не в большом восторге от этого твоего увлечения…

— Папа, не надо! — прервала его Валерия. — Неужели ты хочешь омрачить мою радость?

— Ни в коем случае! — засмеялся Де Монтиано. — Просто я считаю, что журналистика — это занятие для мужчин.

— Ты неисправим, папа, — капризно надула губки Валерия.

— Ну перестань, не сердись! — отец обнял ее и прижал к себе. — Я же сказал, что рад твоему успеху. Поработай. Попробуй себя в этом деле. Кстати, возможно, тебе понравится и что-нибудь другое. А потом, ты уже давно не читала мне своих новых стихов. Что, поэзия тебя больше не привлекает?

— Папа, можно перестать писать стихи, но нельзя разлюбить поэзию, — серьезно ответила Валерия. — А стихов я не пишу сейчас, вероятно, потому, что мне нужны какие-то новые впечатления. Недавно я обнаружила, что совсем не знаю мира, в котором живу. Вот, например, там, за окном, идут по тротуарам или едут в машинах люди. А что их волнует, какие заботы ими движут — я не знаю. Понимаешь, сейчас для меня это интересно… Или возьмем другое: мы с тобой ездили по разным странам, но у меня в памяти остались только дорогие отели, картинные галереи, архитектурные сооружения. То есть, я хочу сказать, что до сих пор смотрела на мир глазами туристки, а теперь мне хочется заглянуть в него поглубже.