Чтение онлайн

Амаранта нервно вела машину. Но вовсе не из-за встречи с той странной женщиной, так пристально смотревшей на Хулито. Решение было принято, страх ушел, и скорее не опасность возможной погони, а веселый смех Хулито и безмятежное солнечное утро напрягали Амаранте нервы. Надо было торопиться, надо было торопиться. Машину они оставили на стоянке и взяли билет до конечной станции — какой-то маленькой деревушки в предгорьях Пиренеев. Дальше она решит, как добираться, им все подойдет — машина, телега, повозка.

Мальчик не отрывался от окна. На поезде он ездил редко, в горы — еще ни разу. Обычно родители возили его к морю, и всегда на машине. Сейчас все привлекало внимание Хулио, и он то и дело вскрикивал, приглашая взглянуть и мать. Смотри — вон ветряная мельница! Вон овцы! Вон сжатое поле! И Амаранта не делала сыну замечаний, а смотрела на поле, овец, ветряную мельницу. Потом мальчик устал, притих и задремал у матери на плече. И она хранила этот его легкий сон как величайшую драгоценность. Перед глазами ее порой всплывало бледное женское лицо и страдальчески искривленные губы. Амаранта не гнала видение, теперь она вглядывалась в него, понимая, откуда взялось это странное ощущение знакомства.

Когда они вышли из поезда, солнце уже клонилось к западу, но стояло еще довольно высоко.

— Мне нужна гостиница где-нибудь повыше в горах, — обратилась Амаранта к добродушному старику, хозяину кафе. — Что вы можете посоветовать?

«Горожане, легочники, — сразу понял старик. — Их сюда много приезжает. И еще бывают с лыжами, когда сезон». — Он назвал деревушку, где была очень славная и удобная гостиница.

Амаранта не обратила внимания на название.

— Как туда добраться? — только и спросила она.

— Вот сейчас сын запряжет осла в тележку да и отвезет вас, — сказал старик, — другой транспорт туда не ходит. И то кое-где пешком пойдете. Зато воздух там, воздух! — старик закатил глаза, изображая неземное блаженство.

— Вот и отлично, — сказала Амаранта. — Но сначала мы, наверное, у вас пообедаем. Ты ведь проголодался, Хулито?

Мальчик рассеянно закивал головой, он смотрел вокруг с неистощимым любопытством: мало поезда — они еще поедут на тележке, запряженной осликом!

— Так можно у вас пообедать? — переспросила Амаранта.

— Отчего ж неможно? — степенно ответил старик. — Сейчас накормлю вас нашей знаменитой бараньей похлебкой. Любую хворь враз снимает. А не сыты будете, возьмете еще чего-нибудь, что сами захотите.

И вот они уже сидят за деревянным столом, и перед ними в глиняных мисках дымится ароматная баранья похлебка. Хулио удивленно крутит головой — такого он никогда еще не видал, не пробовал. А старик потихоньку усмехается про себя: горожане, они падки до деревенской экзотики, а ему и проще по-деревенски. И он сам тоже садится за стол напротив своих гостей, он не прочь потолковать с ними, расспросить. Смотрит на них с сочувствием, уж больно хлипкие оба, что мать, что сын…

— А теплое у вас где? — спрашивает старик. — Вы что ж, в горы собрались совсем налегке? Враз замерзнете.

Амаранта как-то неловко поводит плечами — она не может не признать правоту старика, но необходимости ни в чем не чувствует.

Старик поднимается и исчезает за перегородкой, а через минуту снова появляется с двумя толстыми деревенскими куртками.

— Вот, возьмите, а обратно поедете — вернете. Вы ведь на субботу да на воскресенье? Даже если на понедельник задержитесь, я потерплю.

Амаранта благодарно кивнула.

— Спасибо, дело к вечеру. Может, ваш сын их и заберет? — спросила она.

— Нет, вы мне сами их вернете на обратном пути.

— Ну хорошо-хорошо, — согласилась Амаранта, недовольно сдвигая брови. Ничего, там, в гостинице, она найдет, кому поручить отвезти их вниз, конечно, найдет, ничего страшного.

Амаранта механически опустошила миску с похлебкой, порядок есть порядок, она не привыкла оставлять на тарелках еду. Хулио мужественно расправлялся со своей, он не привык к таким большим порциям, но ему было вкусно, жарко и весело, он раскраснелся, и капельки пота заблестели у него на лбу. Хозяин одобрительно поглядывал на мальчика.

— Да ты, я вижу, герой, похвалил он Хулио. — А то оставляйте его мне. Мы его тут живо откормим!

Амаранта вежливо улыбнулась шутке. Выйдя во двор, путники увидели чернявого паренька и запряженную осликом тележку. Глаза у Хулио округлились — ну надо же, ослик! Даже можно погладить!

Добирались довольно долго в тишине и молчании. Горы невольно подавляли своим величием. Их суровость была под-стать суровости Амаранты, непоколебимости ее страшного решения. Только сейчас Амаранта поняла, что горы и были тем, что любила, чего жаждала ее душа. Горы не знали и не терпели никаких прикрас, здесь не было ничего лишнего. Камень и небо, обнаженная простота. И устремленность вверх, к бездонному вечному небу. К небу стремилась и душа Амаранты, надеясь, что вскоре обретет там свой приют.

Похолодало, путники укрылись хозяйскими куртками и согревались, прижавшись друг к другу.

Вскоре ослик зацокал по вымощенной камнем деревенской улице, Амаранта смотрела на домишки, лепившиеся к серым могучим склонам гор, и чувствовала их уродливость и ненужность.

Ослик остановился возле беленого домика с галереей приехали, гостиница. Амаранта расплатилась, паренек двинулся в обратный путь, а они с сыном вошли в просторную комнату с несколькими простыми деревянными столами и весело пылавшим очагом.

Вышла хозяйка, приветливо с ними поздоровалась и, видя, что и женщина, и ребенок очень устали, тут же повела их по скрипучей лесенке на второй этаж.

— Отдыхайте! — сказала она, отворяя дверь в небольшую славную комнату с двумя кроватями, пестрыми ситцевыми занавесками, небольшим столом и кувшином для умывания в углу. — Сейчас я принесу вам теплой воды, а чтобы согреться — по стакану грога. А утром — для вас, сеньора, кофе, а мальчику — молоко.

Амаранта поблагодарила ее слабой улыбкой.

В горах темнеет рано, и за окном было черным-черно.

Хулио разморило в тепле, и он готов был, не дожидаясь умывания, броситься на пышную постель и спать, спать, спать. Но строгая мать настояла на умывании. Порядок есть порядок.

Потом мальчик лежал под теплым одеялом — розовый, улыбающийся, сонный, и мать поцеловала его, пообещав:

— Завтра мы пойдем с тобой гулять.

Он едва успел кивнуть и тут же уснул.

Прилегла и Амаранта — как была, в одежде. Но потом встала, умылась, разделась и вытянулась под одеялом. Порядок есть порядок.