Чтение онлайн

— Тогда ладно. — Он разворачивается, чтобы уйти, и берется за дверную ручку. — Что касается Андреа Де Лука… Что сделано, то сделано. Перестань жить прошлым.

— Мои пятьдесят монет заработаны, — говорю я ему мрачным голосом. — С меня хватит.

Доктор Розуэлл кивает:

— Хорошо.

С этими словами он выходит, не произнеся больше ни слова.

Я возвращаюсь на улицу и нахожу одежду и ключи Камиллы, не то, чтобы она ими пользовалась, но я также не могу допустить, чтобы люди угнали ее Мерседес. Вернувшись внутрь, я запираю за собой дверь и выключаю весь свет в доме.

Камилла все еще лежит с закрытыми глазами, совсем не открывая и не подрагивая ими, и я понимаю, что она действительно спит, а не притворяется. Она, должно быть, устала от всего, что пережила сегодня вечером, и три одеяла, которые я накинул на нее, укрывают ее маленькое тельце.

Я снимаю всю свою одежду и бросаю ее рядом с кроватью на пол, забираюсь в постель к Камилле под одеяло. Здесь чертовски жарко, но я справлюсь, пока с ней все в порядке.

Я прижимаюсь к ней всем телом, спереди к ее спине, и закрываю глаза. Притягивая ее еще ближе, я пытаюсь согреть ее замерзающее тело настолько, насколько это возможно. Даже во сне она удовлетворенно вздыхает, когда моя рука касается ее живота и я обхватываю ладонью ее обнаженную киску.

— Моя, — шепчу я ей на ухо. — Ты все для меня.

— Твоя, — шепчет она в ответ, а затем ее дыхание снова становится тяжелым, когда она снова засыпает.

Мое сердце колотится сильно и быстро, так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Она сказала, что она моя, а не его, и это все, что мне нужно услышать, прежде чем заявить на нее свои права полностью.

Ее тело снова обмякает, прижимаясь ко мне, и я переворачиваю ее на спину, раздвигая ноги и устраиваясь между ними. Я опускаюсь на нее, мои губы, язык, зубы по всей ее киске, пока она не стонет во сне. Я не знаю, как она не просыпается, но это так.

Как только она становится влажной и готовой, я осторожно проталкиваюсь в нее, хотя бы потому, что всего двадцать минут назад она чуть не умерла. Я издаю звук, нечто среднее между стоном и вздохом, неузнаваемый даже для меня. Она трахает меня всю жизнь. Я не хочу чувствовать то, что делаю для нее. Лучше бы я никогда не встречал ее, когда мне было пятнадцать, лучше бы я никогда не вылезал с той гребаной горки на детской площадке.

Внезапно я снова начинаю ревновать, просто думая о моменте, который она разделила с ним на диване у себя дома, и хочу этот гребаный собственный сладкий момент. Насколько это хреново?

Я отстраняюсь и врезаюсь в нее, толкаясь всем телом, и снова стону. Черт возьми, она слишком приятная на ощупь, такая тугая. Может быть, это снова согреет ее, моя сперма внутри.

— Камилла. — Я стону, входя в нее снова, и снова, и снова. — Что ты делаешь со мной, мое маленькое солнышко? — Я терзаю ее влагалище, и она стонет во сне, издавая мычащий звук, от которого мои глаза закатываются к затылку, когда она сжимается вокруг моего члена. — Прекрати рушить мою гребаную жизнь, — ворчу я. — Хватит заставлять меня чувствовать себя живым.

Я увеличиваю темп, трахая ее уже не так нежно, зарываясь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая аромат меда, цветов и апельсина, которые теперь сводят меня с ума и одновременно чертовски бесят.

— Проснись, принцесса, — стону я. — Я хочу, чтобы ты почувствовала, когда я заставлю эту маленькую киску кончить на мой член.

— Мммм.

Я продолжаю быстрее тереться о ее клитор, и она снова сжимается вокруг меня.

— Черт, сделай это снова, — говорю я ей, когда отстраняюсь и вижу, что она открывает глаза. — Пожалуйста, — умоляю я ее. — Снова.

Камилла стонет и сжимает свою киску вокруг меня, заставляя мои пальцы ног поджаться, и вместо того, чтобы оттолкнуть меня от себя, как сделал бы нормальный человек, она хватает меня пальцами за задницу и притягивает ближе.

Я хватаюсь за металлическую раму:

— Да, Ник, — выдыхает она. — Я скучала по тебе, — шепчет она со слезами на глазах.

— Ну, я тоже. — Она всхлипывает, когда я вырываюсь и снова врезаюсь в нее. Слезы катятся по ее лицу, небольшое количество косметики, как я предполагаю, осталось после ее плавания в океане, размазанным по ее щекам. — А теперь обними меня.

Камилла делает, как ей говорят, как моя хорошая маленькая шлюха, и держится за мою верхнюю часть спины, впиваясь в меня ногтями. Схватившись за металлический каркас кровати, я отстраняюсь и жестко вжимаюсь в нее, заставляя ее громко застонать.

— Еще. — Она стонет, вонзая ногти глубже, я уверен, до крови. — Сделай мне больно, Ник.

При этих словах я сажусь на корточки и трахаю ее, обхватив одной рукой ее горло, а другой — бедро. Она наклоняется и трет свою киску в такт моим толчкам, ее рот широко открыт, другая рука впивается в мое бедро.

— Кончай прямо на мой член, принцесса. — Я стону. — Покажи мне, насколько ты моя.

Она качает головой, выводя меня из себя, и я усиливаю хватку. Когда я это делаю, она сжимается вокруг моего члена и начинает дрожать, кончая именно так, как я ей сказал.

Я отпускаю ее шею, и она хватает ртом воздух, ее лицо красное, губы все еще синие. Впрочем, мне все равно, она знает, что лучше не дразнить меня. Я заставлю ее пожалеть об этом дерьме.

Падая на нее сверху, я снова жестко трахаю ее, покусывая шею и выпуская кровь. Я облизываю, наслаждаясь ее вкусом, наслаждаясь каждым уголком и трещинкой. Она вскрикивает от моего нападения и крепче обхватывает ногами мою талию.

Это знакомое чувство пробегает по моему позвоночнику, напрягая яйца, пока мой член твердеет еще больше. Ее тугой, влажный жар уютно обволакивает меня, и, еще раз прикусив ее шею, я кончаю в нее. Оргазм захлестывает меня, как прилив, заставляя мои колени подгибаться, пока мне не приходится опереться на руки, перенося на них весь свой вес. Перед моими глазами взрываются звезды, и я стону. Каждый раз, когда я с ней, моя душа словно покидает тело.

Мое дыхание становится тяжелым, пока я не начинаю задыхаться ей в шею, и она опускает ноги с моей талии. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и мы встречаемся взглядами. Она выглядит такой хорошенькой с размазанным по лицу макияжем, с пухлыми губками.

— Ты мне все еще веришь?

— Что? — спрашивает она в замешательстве.

— Я защищу тебя, Камилла, — шепчу я, нежно целуя в щеку. Ее губы на мгновение дрогнули, превращаясь в широкую улыбку, от которой у меня защемило сердце. — Я, блядь, буду боготворить тебя.

— Так сделай это, — искренне отвечает она. — Я больше не хочу продолжать ссориться из-за этого.

— Отдай себя мне.

— Я так и сделала, Ник. — Ее глаза печальны, и я могу сказать, что ей больно, и она выглядит почти виноватой. О том, чего я не знаю.