Чтение онлайн

Слышится шарканье, затем открывается дверь, но я не смотрю. Футболка падает мне на лицо, и я не снимаю ее, не желая видеть его лицо. Однако у него другие планы, потому что он сдергивает ее с моего лица, толкает меня на землю и садится верхом. Его колени упираются мне в ребра, а руки крепко обвиваются вокруг моей шеи. Хотя я не возражаю против этого; мне нравится насилие.

— Так для тебя это была игра, Камилла? — спрашивает он меня, и я отвожу взгляд, не желая говорить ему, что это было слишком реально, чтобы быть игрой. — Это ни хрена не значило для тебя? Каждый раз, когда ты кричала, прыгая на моем члене, был ненастоящим?

Я по-прежнему не смотрю на него. Вместо этого я просто закрываю глаза.

— Открой свои прелестные глазки, Милла, — рычит Ник. — Или я засуну свой член так глубоко тебе в глотку, что ты все еще будешь им давиться после смерти.

— Ты тоже ведешь себя так, будто я тоже не была какой-то игрой, — огрызаюсь я, и его лицо меняется, слегка бледнея. — Тебе было наплевать на меня все это время. Просто хвастался своим призом: мной. Ты хотел доказать, что можешь украсть меня у Лео, а потом собирался бросить, так какого хрена ты этого не сделал?

— Потому что, хочешь верь, хочешь нет, Камилла, но ты въелась в меня до мозга костей. Ты так глубоко внутри меня, что я не могу вытащить тебя, не удалив вместе с тобой жизненно важный орган.

Я ошеломленно молчу.

— Ты сказал, что я твоя. — Моя нижняя губа дрожит. — За исключением того, что ты просто лгун.

— И ты тоже, принцесса. — Он усмехается. — Не разыгрывай жертву.

— Ты мне небезразличен, Николай, — тихо признаюсь я. — Даже если я тебя ненавижу.

Он ошеломлен и отшатывается от меня, как от пощечины.

— Ты меня ненавидишь? Потому что это не так звучало прошлой ночью, когда твоя киска сжималась вокруг моего члена, доя меня изо всех сил. — Он замолкает, на его лице появляется боль. — Скажи мне, почему ты позволила ему поцеловать себя после того, как прошлой ночью я касался твоих губ своими?

Я не отвечаю на это, вместо этого я спрашиваю его:

— Почему ты убил моего брата?

Николай быстро слезает с меня, падает в сторону и ложится на землю. Он смотрит в потолок, явно застигнутый врасплох.

— Ты знала? — Я киваю в ответ на его вопрос, не в силах вымолвить ни слова. Кажется, что комок в моем горле никогда не распутается. — И ты все еще позволяешь мне трахать тебя?

Я сглатываю.

— Мне сказал Лео.

Ник поворачивается в мою сторону и оглядывает меня с головы до ног, только на этот раз я прикрываюсь футболкой.

— Значит, ты просто делаешь все, что тебе говорит Лео? Для тебя что-нибудь между нами значило?

— Конечно, так и было! — Я всхлипываю, не в силах заглушить слабый стук моего сердца, которое снова разбилось. — И я ненавижу себя!

— За то, что ты сделала со мной? Или за то, что чувствуешь то же, что и я?

Что чувствует он?

— За то, что я этого хочу. — Я не могу контролировать свои чувства. Впервые в жизни я наконец понимаю, почему люди говорят, что сердце хочет того, чего оно хочет. Я живу этим прямо сейчас. — За то, что хочу тебя.

Хуже всего то, что я хочу его так сильно, что это причиняет боль. Я хочу, чтобы его тело было на моем, его губы, его язык, его зубы, его член. Я хочу все. Все, что он может дать, и, боюсь, что также хочу его сердце.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Его молчание оглушает, профиль каменный и лишенный эмоций. Выражение его лица, как у Форт-Нокса, совершенно непроницаемо.

— Что ж, поздравляю, принцесса. — Он отводит взгляд. — Ты сыграла свою роль.

Я поворачиваюсь к нему и пытаюсь приблизить его лицо к своему, но он не двигается с места.

— Дай мне посмотреть на тебя, — говорю я ему. — Я хочу тебя всего прямо сейчас.

Когда он поворачивается ко мне лицом, его глаза говорят мне все, что нужно знать. В них печаль, тоска, сожаление.

— У тебя уже есть я весь, — отвечает он. — Ты уже забрала все.

— Так помоги мне понять, что произошло, Николай. Ты… — Я сглатываю комок в горле размером с Россию, слезы жгут мне глаза. — Ты убил моего младшего брата.

— Прости меня, принцесса, — шепчет он, и слезы наполняют его собственные глаза. — Я никогда не хотел. Это никогда не должен был быть он, это должен был быть Леонардо.

— Что случилось? Мне нужна правда сейчас.

— Они нас подставили, — начинает Николай. — Предполагалось, что это будем я и Леонардо, но он привел с собой всех, кому доверяет, включая твоего брата.

Я молчу, несмотря на боль в сердце, и выслушиваю его.

— Он стрелял в меня, хотел убить. — Его голос звучит несчастно, хотя я не думаю, что это имеет какое-то отношение к Лео. — Но когда я выстрелил в ответ, в последнюю секунду он заслонился Андреа, чтобы защититься.

У меня сводит живот, когда я пытаюсь понять, что он только что сказал, нуждаясь в том, чтобы переварить это. Моя нижняя губа дрожит, и я отворачиваюсь от него, ложась на бок и натягивая дурацкую футболку на голову, чтобы попытаться заглушить звук своих криков. Рыдания сотрясают мое тело.

Человек, за которого я должна выйти замуж и провести с ним остаток своей жизни, — это тот же самый человек, который использовал моего брата как броню, чтобы выжить. Он обманул его и буквально дергал за ниточки до смерти. Он не испытывает угрызений совести, ходит вокруг да около и обвиняет Николая. Он даже не отрицал, когда Ник сказал это, и все, что мне нужно знать, так это то, что он гребаный лжец.

Лео последовательно защищал свою честь, и если бы кто-то сказал о нем что-то неправдивое, он боролся бы с этим до последнего вздоха. Он либо не мог защитить себя, либо не хотел, зная, что лжец, и не желая копать могилу поглубже.

— Поговори со мной, Камилла.

Тело Ника накрывает мое, как одеяло, жар тела исходит от него, как от печи, когда он притягивает меня к себе, пока не обнимает. Я пытаюсь оглянуться на него, но он обнимает меня крепче.

— Для чего были эти монеты, Ник? — Я шепчу, не в силах говорить громче из-за страха, что мой голос снова сорвется. Сейчас не время быть сильной.

Николай делает такой глубокий вдох, что его выдох длится целую вечность.

— Мое наказание за… твоего брата.