Чтение онлайн

— Я бы никогда не осмелилась предположить это, — усмехнулась Ана. — Вы видели кого-нибудь около этого камина раньше?

— Нет. Как я уже сказала, я этого не видела.

— И вы не заметили, чтобы кто-нибудь необычный входил на прием из сада?

Калиста спокойно посмотрела на Ану и моргнула.

— Боюсь, — сказала она, — к тому моменту я перебрала с парами и вином, чтобы быть, э-э, надежной.

— Вы хотите сказать, что были настолько пьяны, что наложили бы в штаны, — сказала Ана, — и даже не заметили бы этого?

— Ну, — сказала шокированная Калиста, — я… я бы никогда не сказала, что...

— Теперь вы знаете о смерти Кайги, да? — требовательно сказала Ана.

Калиста остановилась и нервно кивнула.

— И вы, вероятно, знаете о причине смерти.

— Яблонетрава. Снова. Да.

— Вам известно о какой-либо связи между Кайги Хаза и коммандером Бласом?

— Я знаю, что они были дружны, — сказала Калиста. — Но Бласа знали многие люди.

— Многие люди, да, да, да, — сказала Ана. — Но вы не знаете о каких-либо особых отношениях между ними?

— Нет. Я, конечно, не посвящена в такие подробности.

Ана медленно кивнула.

— А вам известно о какой-либо связи между коммандером Бласом, Кайги Хаза и кантоном Ойпат?

Последовало долгое молчание.

— Помимо... — медленно произнесла Калиста. — Помимо того, что все трое, очевидно, погибли от одной и той же инфекции?

— Да. Есть ли еще что-нибудь, что могло бы связать этих троих?

— Нет. Но почему это связь должна быть? Насколько мне известно, Блас никогда не служил в Ойпате.

Ана кивнула, и ее улыбка слегка погасла.

— Понятно… Спасибо, иммунис Калиста. Я полагаю, это все, что нам от вас нужно.

СЛЕДУЮЩИМ ПОЯВИЛСЯ ИММУНИС Ухад, медленно вошедший своей походкой аиста, его синее пальто Юдекса развевалось вокруг него. Он выглядел измученным и подавленным, как обычно, словно кусок пергамента, истонченный настолько, что сквозь него можно было разглядеть облачное солнце. Он сел в кресло, сцепил пальцы, вздохнул и сказал:

— Итак... Кайги Хаза мертв.

— Верно! — сказала Ана.

— На самом деле, — мрачно сказал он, — этот человек мертв уже более двух недель.

— Похоже на то.

Повисло напряженное молчание.

— Знаете, Ана, они собираются напасть на вас, — сказал Ухад.

— Прошу прощения? — спросила она.

— Я слишком долго проработал здесь расследователем Юдекса, чтобы думать иначе. Хаза найдут способ напасть на вас. Вы можете подумать, что это их ключевая идея — прийти и объявить об этом скрытом убийстве, начав с переговоров, но у них наверняка будут другие планы.

— Вам действительно нужно говорить мне, Ухад, — спросила Ана, — что из всех людей Хаза больше всего склонны к интригам?

— Справедливое замечание. Сейчас. Вы хотите... как вы сказали молодому Колу... полный таз рвоты? Я не привязывал свои впечатления к аромату, поэтому то, что я предлагаю, может показаться бессвязным.

— Что бы вы нам ни предложили, это будет прекрасно.

— Хорошо.

Он шмыгнул носом. Сел. Затем его лицо задрожало, и он начал говорить.

То, что вышло наружу, было бурным, ошеломляющим потоком слов и описаний, фрагментов предложений и очередей предложений — все это отражало простой опыт прохождения через ворота Хаза, подъем по тропинке и прием внутри. Некоторые из сказанных им вещей были настолько отрывистыми или такими резкими и скупыми, что трудно было уловить в них какой-либо смысл. Он быстро произносил что-то вроде: «Иммунис Эским, мужчина, невысокого роста, к западу от третьей слева колонны, цвета апота, рубашка не заправлена слева»; или «Вино чуть теплое, только что подогретое, шесть стручков специй плавают по краям, ложка позвякивает в кувшине», и приходилось прилагать немало усилий, чтобы понять, о чем он говорит.

Еще более поразительным было поведение Ухада, когда он говорил: он дрожал, сотрясался и корчился от нахлынувших воспоминаний. Пальцы подергивались, колени тряслись. Зрачки ужасно плясали в глазницах, их пляска была вызвана каким-то безумным движением мышц в черепе. Он казался человеком, на которого снизошло божественное откровение.

Я выслушал все, что он сказал, нюхая свой флакон и запечатлевая в памяти все имена, время и детали, но сосредоточиться было трудно. Я никогда раньше не видел, чтобы другой запечатлитель так подробно рассказывал. Я понял, что, должно быть, выгляжу так же во время всех своих отчетов перед Аной, и эта перспектива показалась мне ужасающей.

Мы были странной парой, как два насекомых какого-то странного вида, одно из которых насильственно оплодотворяет другое, — и все же он наполнял мой разум фактами, данными, информацией. И почти все это было неважно, по крайней мере, мне так казалось, просто имена, даты, время, люди: ничего из этого не казалось критически важным.

Он замолчал. Затем откинулся на спинку стула, тяжело дыша.

— Хорошо, — сказала Ана. — Очень тщательно. Спасибо, Ухад.

Он пробормотал благодарность.

— Судя по всему, — сказала Ана, — вы пробыли там недолго!

— Да, — пробормотал Ухад. Он откинул назад свои седеющие волосы. — Я уже не так молод, как когда-то. Я должен разумно проводить время. Общественные мероприятия заставляют меня усваивать огромное количество информации... — Его взгляд задержался на ее повязке на глазах. — ...и, несомненно, это то, чему вы можете посочувствовать, Ана. Я увидел несколько человек и ушел.

Затем она задала ему тот же вопрос, что и остальным: какая связь может быть между Бласом, Кайги Хаза и кантоном Ойпат?

— Что ж, — сказал Ухад. Он мрачно улыбнулся. — Двое из них были убиты. Но кантон Ойпат просто умер, верно? Уничтожен инфекцией. Больше я ничего не знаю.

Тогда Ана задала ему еще несколько вопросов — о Хаза, об их расписании мероприятий и приемов, об их отношениях с Юдексом, о Джолгалган, — но больше ничего не узнала. Она поблагодарила его и отпустила, а я проводил его до двери.

— Вы уже испытывали перемещения, сигнум? — спросил он меня.

— Прошу прощения, сэр? — сказал я.