Чтение онлайн

Калитка не была заперта, а во дворе не оказалось даже сторожевого пса. Никто не помешал Ларту пробраться внутрь строения. Там было пыльно и сыро, на полу скопились лужи, по стенам стекала просочившаяся сквозь не осмоленную крышу влага. Из окон задувал ветер.

Долго ждать не пришлось. Клогарт скорее почувствовал, чем услышал, что кто-то приближается к дверному проему. Весь напрягся, приготовился вложиться в один-единственный удар. Как всегда, когда его охватывал боевой азарт, Ларт напрочь забывал обо всем. Он не думал о том, что в дом может заглянуть сторож или же попрошайка, спешащий переждать здесь дождь. Ярость застила глаза.

Едва размытая тень появилась на пороге, Клогарт рванул вперед. Массивное полено описало полукруг... и замерло, словно завязнув в воздухе. Сам Ларт превратился в статую - не мог даже продохнуть, настолько сильны были невидимые путы, стянувшие его.

В дом вошел человек. Серый дорожный плащ из грубого сукна, высокие сапоги на толстой подошве; в руках - гладкий посох из темного дерева. Острый нос, скуластое лицо, лоб в глубоких морщинах. Седые волосы едва доставали плеч, прилипли ко лбу и щекам мокрыми прядями. С холодком Клогарт заметил, что глаз человека не видно. Просто черные провалы под надбровными дугами.

– Ничтожество, - сухо проговорил человек, разглядывая замершего Ларта. Он странно выговаривал слова - растягивал шипящие.
– Ты на кого руку поднял?

Ладонь в перчатке звонко шлепнула здоровяка по щеке. Тот вздрогнул, зарычал, как бешеный пес. На губах выступила пена. Клогарт находился на грани безумия, и если смог бы добраться до незнакомца - разорвал голыми руками. Но в тот миг он был беззащитнее новорожденного младенца.

– Отвечай быстро и коротко. Все равно умрешь, так что не противься мне. Смерть... она бывает разной. Иногда - в мгновение ока. А иной раз превращается в бесконечную агонию, когда просто начинаешь мечтать о спасительном ноже, воткнутом в сердце.

Хлоп!

Безумие настолько владело Лартом, что он ухитрился разорвать плетение незнакомца. Наверное, нечто подобное мешало кукловоду подчинить волю Рубаки.

Он лбом ударил старика в лицо, отшвырнув к стене. Подскочив, пока тот не очухался, семь раз приложил поленом по голове. Стряхнув кровь со своего орудия, Ларт плюнул на дрыгающееся тело и злобно выругался...

Поясницу пронзила жуткая боль.

Он обернулся. Со стороны улицы в окно таращился темнокожий ублюдок. Возле рта он держал длинную плевательную трубочку, вроде тех, какие любят вырезать из камыша дети. Взревев, Клогарт бросил в мучителя поленом. Со смачным хрустом оно врезалось в лицо убийце; на подоконник и пол брызнуло красным.

Боль разливалась по спине огненным потоком. Ларт чувствовал горечь на губах, кишки скрутила судорога. Пока брел, шатаясь, к двери, его вырвало кровью.

Клогарт не помнил, как выбрался на улицу. Мощное тело боролось со страшным ядом, но все было тщетно. Повезло лишь в одном. Дом Юлера оказался совсем рядом.

"Нет уж, - мысли кружили в голове, - я так просто не подохну".

Ларт взобрался на крыльцо, сломав небольшую оградку вокруг клумбы и растоптав жалкие отростки цветов. Грянулся об дверь, едва не снеся ее с петель. Так или иначе, он дал о себе знать.

Потом послышались крики.

Юлер о чем-то отчаянно спорил с женой. Клогарт уже ничего не чувствовал, не понимал. Но услышал одно, очень странное слово, от которого ему впервые в жизни стало жутко.

"Нерлок".

Глава 16

Моркос

Несмотря на события, предшествующие нашему побегу, чувствовал я себя просто замечательно. Люблю море. Даже суровое и безжалостное, как в это время года.

Стены серых волн с грохотом расшибались о нос нашего корабля, палубу заливало соленой водой. Капитан, седовласый северянин с заплетенной в толстую косу бородой, что-то громко и весело кричал на непонятном языке. Лавитри утверждал, что это древнее наречие морских народов Хеленнвейса. Мореплаватели разговаривают на нем редко: лишь во время штормов и лишь со стихией-прародительницей.

– Они почти одержимы морскими просторами, - пояснял бывший грандмастер ордена.
– Погибнуть в шторме, подобном этому, - едва ли не мечта всей жизни! Но рано вы пугаетесь, жить северянам нравится гораздо больше...

Здесь не поспоришь! Стремление спасти свою шкуру и толкнуло нас в это отчаянное путешествие. И проходило оно далеко не так гладко, как хотелось бы.

Помню, как вернулись мы с прогулки к замку и передали в руки магов мертвеца. Те лишь головами покачивали - ни с чем подобным сталкиваться не доводилось и им. Я, как мог, описал ауру трупа, но особой пользы это не принесло. Мастера уже отчаялись найти ответ и даже попросили рабочих сжечь тело, когда все резко изменилось.

– Не спишь?
– в один из вечеров ко мне в комнату заглянул Мелгер.
– В каминном зале большое собрание, мастера хотят, чтобы ты присутствовал.

И взглянуть там было на что. В первую очередь - на вдрызг пьяного Призрака, что вольготно развалился в кресле, водрузил ноги на столешницу, и переливисто храпел. Рядом с его сапогами стоял неровный рядок из четырех винных штофов. Пустых. Посреди зала на носилках лежал достопамятный всем нам мертвец - кожа воскового цвета, вся в темно-синих прожилках. Страшный шов над верхней губой налился багрянцем, остекленевшие глаза смотрели в потолок. Странно, но труп не сгнил в тепле. Он даже не вонял.

В сторонке стояла миниатюрная светловолосая девушка в мантии мага-ученика. Ее можно было бы назвать миленькой, но личико с крупными зелеными глазами безжалостно портил длинный, широкий усыпанный веснушками нос. Аура, окружавшая ее, казалась настолько яркой и насыщенной красками, что хотелось прикрыть глаза рукой. Девушка - колдунья. Нити, окружавшие ее, указывали на это - они дрожали и постоянно меняли цвета. Такие же, только немного ярче и длиннее, я видел над Тайдеоной Халбиб и спутать не мог ни с чем. В комнате также находились мастер Тарий, новоявленный глава ордена Стали - Стегнор, и пожилая мастересса Леода Телькинталь, представлявшая орден магов. Темноволосая, полная, излучавшая доброту женщина.

– Теперь все в сборе, - подытожил Тарий, когда мы с Мелгером появились в дверном проеме.
– Нисси, можешь начинать рассказ.

Юная колдунья, а с виду она казалась еще моложе Тайдеоны, неловко переступила с ноги на ногу и проговорила:

– Как уже известно мастерам, колдун-ренегат Эр'Барталон - мой прапрадед.
– Голос у нее был высокий и звонкий.
– Когда-то он являлся главой школы некромантии на Фростдриме, но во время войны отвернулся от сородичей и перешел на сторону Каолита. Все мужчины в нашем роду, начиная с самого прадеда, женились лишь на простых смертных женщинах, желая разбавить кровь и очистить потомков от скверны их дара. В какой-то степени у них получилось - мой отец был... бездарен. Его родной брат - тоже. Но у меня есть зачатки дара.

– Как это все интересно, - пробурчал Деррик, утирая выступившую на губах слюну рукавом. Как он ухитрялся одновременно храпеть и слушать ее рассказ - не знаю.
– Но давай, дорогуша, ближе к делу.

– Да, сейчас, - щеки колдуньи залил румянец, она продолжила: - Этот человек... мертвец... он - нерлок... вот.

В зале повисла тишина.

"Какой такой нерлок?" - подумал я.

– Это что еще такое?
– воскликнул Тарий.
– Никогда ни о чем подобном не слышал.

– Ну, как же, - пробормотала Нисси, - разве вы не читали летописи времен Бури? "Хронос"?