Чтение онлайн

Пустячок.

Откатился в сторону и забыл на какое-то время про кровоточащую плоть под слоем грязи.

Из зарослей выскочили двое.

Типичные туземцы, каких без счета истребили вторженцы из обжитых земель. Широкие лбы, массивные надбровные дуги. В носах костяные кольца. Вместо одежды - гадкого вида рубахи и штаны из сыромятных шкур. Из оружия лишь тростниковые копья и топоры. Железо у них всегда дурного качества, потому как нормальной ковки болотники не знали.

Глухо рыкнув, Уонтер встал. С двумя он мог управиться легко, да вот только приходилось держаться осторожно - кто знает, не затаились ли за деревьями еще неприятели? Не хотелось получить удар в спину.

Он остановился и сделал приглашающий жест, мол, вот он я, - подходите, милостивые господа!

Дикари переглянулись.

Из зарослей выбрался еще один, что позволило Несту в очередной раз порадоваться за свою прозорливость.

Туземцы не мастера засад и прочих военных хитростей, но такую подлянку выкинуть запросто могут.

Со спокойным сердцем Нест обмоткой зафиксировал меч в изувеченной руке и принялся закладывать вираж. Поймать ритм было сложно, но это не беда. Главное, не стоять на месте.

По-звериному взвыв, дикари напали. Попытались окружить противника, оттеснить к вязкой и скользкой земле меж деревьев, но Уонтер на простенькую уловку не попался. Проклиная всех и вся, он перекатился через плечо, пропустив над собой опасный выпад туземца, и оказался позади всех троих. Уже на ногах. Уже готовый убивать.

Клинок дважды избежал встречи с топорамим, мягко отводя их в стороны; оставил глубокую зарубку на древке копья и, незаметно вспорхнув, коротко и жестко ужалил неуклюжего дикаря в живот. Кровавый любил и ценил такие удары. Без особых изысков, действенные и всегда смертельные.

Кишки и внутренности в пенной крови вывалились на утоптанную землю.

Второго свалил, огрев оголовьем меча по плечу.

Следом настал черед отведать стали туземцу, вооруженному копьем. Тот был ловчее приятелей и по-настоящему умел драться. Пришлось даже на время забыть об атаках, чтобы отстоять удобную позицию на твердой и более-менее сухой почве. Но долго бездействие не продлилось. Лишь немного расслабился дикарь, давая необходимый отдых мышцам, Уонтер своего не упустил. Два удара, нанесенных крест-накрест, отправили копейщика в вязкие объятия агонии.

Каким бы хорошим воином не был бастард из Гнезда Виверн, но усталость, вкупе с обожженной плотью и ранами, полученными в первой за тот вечер стычке, делали его уязвимым.

Он сбился с шага. Потерял равновесие. Успел отразить топор вскочившего с земли противника в самый последний миг, отведя полумесяц сырой меди в сторону клинком. Как плата - глубокая рана на предплечье и непоправимо выщербленное лезвие.

На какое-то время Неста обуяло желание просто закрыть глаза и прекратить свои страдания, но воля не позволила.

Он вздернул себя на ноги и, не обращая внимания на кровь и боль, расправился с противником. Жестоко. Оправдывая свое прозвище.

Уже потом, когда обезглавленный туземец перестал шевелить обрубками рук и ног, а крови натекло столько, что воздух стал ржавым на вкус, Нест рухнул ничком и провалился в пучину беспамятства.

За пробуждение пришлось дорого заплатить. Тошнотой, головокружением и ноющей болью во всем теле. Немного погодя, когда мысли перестали порхать неуловимой стайкой бабочек, Уонтер осознал, что лежит не на дороге посреди топей, а на жесткой подстилке в какой-то телеге. Под головой - мешок с теми немногими вещами, которые успел прихватить в Чертополохе. Сквозь густо переплетенные ветви он видел обрывки безликого, серого цвета неба; слышал натужный скрип осей, недовольное всхрапывание лошади и пение возницы.

"Мне не может так везти и дальше, - рассеянно подумал Кровавый, ощупывая тугую повязку на плече.
– Я трижды сбрасывал смерть с закорок, в следующий раз она спустит с меня штаны и вдует так, что мало не покажется... Не пора ли остепениться?"

Он решил, что, пожалуй, пора.

– Эй...
– слабо позвал возницу Нест.
– Где мы? Кто ты такой и почему спас меня?

– Табариус Эмре. Землеописатель. Еду в Гнездо Виверн, а оттуда - дальше на юг. Нашел тебя на рассвете, неподалеку от сгоревшей деревни. Ты дышал, хотя я видывал мертвецов, выглядевших получше твоего! Мух было столько, что пришлось себе лицо тряпицей закрывать, чтобы не набились в рот и нос. К слову сказать, в дороге мы второй день.

– Вези меня, Табариус Эмре, - улыбаясь, проговорил Уонтер.
– Вези в Гнездо... к семье. К теплому очагу и глубоким погребам, где пылятся в ожидании достойного человека бочки с лучшими винами юга. Смею тебя заверить, что нет на свете более достойного их человека, чем я.

Нест чувствовал, как пульсирует силой шкатулка под головой и понимал, что вряд ли найдет существо, способное купить артефакт. Его вообще не стоило брать! Пусть бы пылился на алтаре в ожидании своего часа... Теперь же эта проклятая штуковина была намертво связана с Уонтером, он чувствовал и знал это.

Поддавшись жажде наживы и алчности, заставил Антера Ан-Мураган перерезать глотки своим спутникам. И сам не остался в стороне! Жалел ли об этом Нест? Пожалуй, нет. Не в его правилах лить слезы над невинно убиенными. Но считал, что так судьба расквиталась с ним - лишив пальцев, подсунув под голову шкатулку и отправив домой.

– Слушай, друг Табариус, а чем это здесь так воняет? Твой конь страдает недержанием и пускает струю под себя всю дорогу?

– Нет. Так пахнет смесь, что защищает тебя от боли. Губчатая трава, немного толченых листьев болотного мирта и моча. Твоя моча. Нет лучше средства от ожогов!

– Это божественное средство, - сказал Уонтер.
– Но все-таки, Табариус Эмре, я тебя уже ненавижу.

На этом история Уонтера Кровавого заканчивается. Что сталось с ним дальше? Я не знаю. Говорят, Табариус привез его мертвое тело в Гнездо, где передал семье.

По другим слухам, Уонтер прожил до глубокой старости, став редким ворчуном, обожающим внуков и бродячих котов.

Еще кто-то говорил, что он вновь отправился вглубь Хехора вместе с землеописателем, где и сгинул бесследно.

Пусть каждый сам решит, что здесь истина.

Нынче же нам известно одно: Уонтер никому не рассказал о беседе с колдуном. Лишь сделал несколько записей в дневнике, который позже оказался у нас в руках.

Так и шла шкатулка сквозь годы. Как семейная реликвия, к которой нельзя прикасаться. Истинные хозяева словно забыли о ней, пока не пришло время Лестера Неста. Пришло время шкатулки и тайны, что хранилась в ней долгие годы.