Чтение онлайн

Легкий мешок с наскоро собранными пожитками пришлось взять в руки, длинный тяжелый плащ с чужого плеча сковывал движения. Скинул бы его давно, да вот только холодно нынче на западе. Начало зимы...

– Скоро будем на площади!
– бросил, не оборачиваясь, Рубака.
– Не отставай. А то плетешься, как ишак полудохлый.

Очень хотелось нагрубить в ответ, но что-то сидящее глубоко внутри меня не давало. Скорее всего - благодарность... Тот день, тот миг, на причале, стал поворотным в моей судьбе. А обряд, проведенный Гродвердом, - отправной точкой в новую жизнь. Как сейчас помню, что было после того, как я поднялся с набережной...

– Зов Стали.
– Гродверд утирал пот со лба.
– Слабенький, но есть. Это не Синдром, сомнений быть не может.

– Отлично, прелестно!
– прогромыхал где-то неподалеку веселый голос Трэвора.
– Я так волновался, так волновался! Подумать только, еще и дня на новом месте прослужить не успел, а здесь такое! Синдром Валиадо! Охо-хо! Такое, демоны меня дерите, в жутком похмельном сне не приснится!

Я его радость разделял лишь отчасти - рука болела так, что хоть волком вой. Мышцы живота и ног рвали судороги, из глаз потоком лились слезы. Но душа пела. Правда с губ срывались отнюдь не слова из песни.

– Курва... как больно...

Трэвор засмеялся.

– Терпи, сынок. Это небольшая плата за обучение в университете. И пускай, твой дар слабоват, уверен, что и ему найдут достойное применение. Ну-с, к делу...

Посол дал день на сборы.

Новый набор в университете начинался в марте. К тому времени я обязан был явиться в земли Дома, которому служил Гродверд, и получить именные грамоты. По сути, бумагами я мог разжиться и здесь, но мой новый кособокий приятель справедливо решил, что деньги для него важнее моего потерянного времени. Дом, которому служил Рубака, был обязан заплатить ему за то, что распознал дар в новичке...

Спорить с ним - себе дороже. Пришлось подчиниться и бежать домой, собирать вещички.

Покинул лордство Ромбад я с легким сердцем. Меня никто здесь не ждал, и ничего не держало. Постоянной девушки не было, а родителей помнил смутно - толком даже не знаю, что с ними стряслось...

Сборы много времени не заняли. Наскоро собрал мешок, запер свой разваливающийся дом и, заглянув в "Судьбу Барда", оставил ключ на столике перед Варколом. Трактирщик оставался единственным человеком в трущобах, к которому у меня осталась хоть капля уважения.

Холодным и дождливым утром я взошел по трапу на палубу небольшого пассажирского судна под флагами Дома Мисакарелль. Предстояло долгое морское путешествие, в разоренные древней войной земли.

Когда доки Ромбада растаяли в утренней дымке, я глубоко вздохнул и плюнул через высокие перила в темно-зеленые воды Моря Ветров. Прошлое оставалось позади. Туда ему и дорога.

Мискарелль. Бедная, уничтоженная Бурей земля, в которой человеческих костей больше камня. Здесь до сих пор властвовали страх, боль и постоянное ожидание смерти. Городов на территории Мискарелля осталось не много, но все они напоминали могучие бастионы. В суровых землях доживали свой век искаженные силой Кристалла существа. Они по-прежнему были сильны, опасны, и так же, как двести лет назад, ненавидели род человеческий. Вот только пылу у них поубавилось. Гвардейцы и Серые рыцари нещадно вырезали поселения кронов и месшифов. Уж не знаю, зачем Каолиту понадобились истерзанные колдовством земли, вот только сюда ежегодно отсылают сотни и сотни гвардейцев...

Такие подробности о Западном Доме я узнал от отставного гвардейского капитана. Гродверд оказался на редкость скупым собеседником, и неохотно отвечал на расспросы, но на счастье, в общей корабельной столовой, мне повезло повстречать Манхандра Однорукого. Полевого капитана, дослужившего свой срок на стенах Бодхардума, столицы запада.

Седовласый ветеран, потерявший руку в одной из многочисленных схваток с кронами, не так давно завязал с военным делом. Жизненная сила все еще кипела в нем, глаза горели молодецким задором.

– Клятый возраст, - любил приговаривать он, после кружки-другой пива.
– Уже чувствую себя трухлявым пеньком. Скоро начну мочиться под себя, и ворчать на молодняк... Это ж надо, даже оставшись без руки, я умудрился дослужиться до капитана! Проклятое увечье не мешало заниматься любимым ремеслом! А возраст, мать его так, свалил меня. Но глаз по-прежнему остер, точно говорю тебе. Знал бы ты, как лихо мои молодчики из баллист лупят...

Человеком капитан оказался веселым, знал кучу смешных баек и старинных легенд; не брезговал вином и пивом. По вечерам рассказывал о баталиях времен Бури, жизни в Мискареллье, расспрашивал о Ромбаде.

Долгое морское путешествие, как ни странно, повлияло на меня хорошо. Хотя ничего удивительного в этом нет: спал на мягкой кровати, трижды в день ел и дышал чистым морским воздухом; да и рану в боку залечил корабельный монах.

Порт прибрежного городка Паллериз встретил нас легким снежком. Для жителя Халиты снег - предвестник беды. Но меня он нисколько не волновал. Пускай здесь и было холодно, но, в сравнении с Ромбадом, где, наверное, уже вовсю мочь дули северные ветра, а дороги завалило сугробами, зима на западе казалась мягкой.

Распрощавшись с попутчиками, я и Гродверд направились на ближайшую почтовую станцию, где Рубака нанял повозку. Со слов капитана Манхандра, путешествовать по проложенным через вымершие земли дорогам можно и пешком, да вот только Гродверд отчаянно спешил. Потому и решил раскошелиться на повозку.

О перевозках в Каолите стоит рассказать подробнее.

С незапамятных времен, еще до того, как на континент перебрались первые колдуны, дорогами заправляли Орры. Древняя, нечеловеческая раса, они первыми додумались мостить тракты тесаными плитами. Об их облике известно мало и по сей день, они предпочитают скрывать его под бесформенными балахонами. Людей они сторонились, ограничиваясь торговлей. Но Буря коснулась и их. Колдуны жгли деревни, безжалостно убивали детей... Не будучи сведущими в военном ремесле, орры попросили помощи у людей.

Нашу повозку сопровождала пара наемников вооруженных топорами и луками. Кучер, сутулый и молчаливый орр, правил лошадьми, сидя на высоком облучке с откидными бортами. Рядом лежал заряженный шнеппер.

Занятно. Лишь у меня оружия не было. Впрочем, эту несправедливость исправили быстро.

– Вот, - Гродверд протянул мне старый корд, - раз в трущобах рос, управиться с ним должен. Только осторожней, лезвие старое, источенное. Может обломиться, если в кость попадешь.

Устроившись на лавке, он положил палаш на колени и ухватился за рукоять. Я сунул корд за пояс и забыл о нем. А сам, закутавшись в плащ, во все глаза разглядывал истерзанную колдовством землю...

Колеса сухо шуршали по старым плитам, над головой со скрипом раскачивалась лампа, а кованая решетка на окнах придавала унылому пейзажу колорита. Наемники от повозки отказались - предпочли жеребцов. Изредка выезжали на лигу-другую вперед, дабы разведать местность.

Ночами я слышал сдавленные стоны, всхлипы и даже чей-то далекий плачь. Спутники говорили, что это рыдают искалеченные земли... Ночевали мы прямо в повозке, запирая на ночь ставни и вешая на дверь толстую цепь с тяжелым замком. Орр держался от нас отстраненно, почти не разговаривал. Голос его казались низким, хрипящим, словно кучер постоянно задыхается.