Чтение онлайн

Наступило утро. Вдруг… десятки паровозных свистков и рев гудков мастерских нарушили тишину. Долгие минуты продолжались эти зловещие звуки. Еще не кончились они, как к этой музыке присоединилось редкое «так, так», свист пуль и щелканье их по вагонам составов, среди которых уже выстраивались части отряда. Вскоре дозоры донесли, что из Батайска наступают цепи большевиков. Отряд занял позиции: Морская рота на вокзале, Ударный дивизион вдоль линии железной дороги, прикрывшись вагонами. Однако цепь дивизиона в 120 человек не могла своим открытым правым флангом выдвинуться от вокзала более 400—500 шагов; две трети длины подъездных путей станции в сторону города Ростова оказались свободными для большевиков. Отряд неизбежно будет отрезан от Ростова.

Полковник Ширяев протелефонировал о положении в Ростов и получил приказание: «Держаться! Будет выслано подкрепление». Вскоре связь оборвалась. Состав с двумя орудиями стал медленно продвигаться в сторону Ростова. Открыть огонь по наступающим он не мог: мешали вагоны и здания, в то время как сам он был обстреливаем ружейным огнем. Оказалось, что все стрелки на его пути были переведены. Под огнем командир взвода, штабс–капитан Межинский, переводил их. Открыв пулеметный и огонь картечью, состав вышел из района станции. Его огонь не мог остановить наступление противника, и отряд оказался отрезанным от Ростова. В открытую атаку на него красные, однако, не решились. Шла непрерывная перестрелка. Противника было раз в десять больше сил отряда.

Около 11 часов со стороны станции Каял показались три поезда. Не доезжая 2—3 версты до Батайска, поезда остановились и из 2–го и 3–го стала высаживаться пехота, силы которой были не менее 1500 человек. Главные силы ее, развернув густые цепи, двинулись на Батайск, обходя станцию с юго–запада. Морская рота, для которой теперь наступила пора начать бой, выставив 4 пулемета, заняла позицию на линии вокзала, фронтом на юг и юго–запад.

Неожиданно зазвенел телефонный звонок. Полковник Ширяев взял трубку.

— Откуда говорят? Кто у телефона? — спросил он.

— Сдавайтесь! Или мы все равно придем и всех перевешаем! — последовал ответ.

— Приходите и вешайте! — коротко ответил полковник Ширяев.

Разговор на этом окончился, а через несколько минут к вою гудков и трескотне ружейной стрельбы присоединилась с красной стороны «музыка» орудийных выстрелов с головного поезда.

Красный блиндированный поезд стал медленно продвигаться вперед, обстреливая беглым огнем двух орудий район вокзала. За ним шла цепь пехоты, силой до 500 человек, в то время как остальная масса пехоты шла быстрым шагом в Батайск на соединение с восставшими.

Когда цепь красных подошла к вокзалу на расстояние менее чем верста, пулеметы Морской роты открыли огонь. Красные заметались и залегли. Их орудие усилило огонь. Один из снарядов попадает в здание вокзала, убивает нескольких защитников; осколок снаряда попадает в голову командира Морской роты, капитана 2–го ранга Потемкина, и выбивает ему глаз.

Красные снова идут в атаку. Снаряды разносят в щепы вагоны, под которыми лежат моряки. Но атака жестоко отбивается всего лишь в 200—300 шагах. Красные в беспорядке уходят версты за две, только бронепоезд продолжает стоять шагах в 1000 и безнаказанно обстреливать станцию. В это время Ударный дивизион огнем останавливает все попытки противника перейти в атаку, борясь на две стороны.

В отряде росло беспокойство: отсутствие артиллерии, большой расход патронов. Масса высадившихся из вагонов красных уже вошла в Батайск. Будет новая атака. Отряд ждет помощь из Ростова.

Но вот около красного бронепоезда стали рваться снаряды: это стреляли орудия отошедшего к Ростову взвода Юнкерской батареи, наблюдатели которого заметили бронепоезд. Несколько разрывов и… прямое попадание в паровоз. Морская рота частью своих сил немедленно производит вылазку. Под обстрелом красных, моряки добегают до стоящего состава, уничтожают упорствующих артиллеристов и пулеметчиков и, испортив все, что было и как было возможно на бронепоезде, с трофеями: пулеметными лентами, запасом патронов — возвращаются назад. Отряд воспрянул духом, но положение его весьма мало изменилось. Он продолжал ждать помощь.

В отряде не знают, что подвезенный к Батайску Юнкерский батальон атаковал красных и потерпел неудачу; что атаки его, столь малочисленного, не могут быть успешными, так как красных масса и они всякую атаку его парализуют ударом ему во фланг со стороны Батайска, и что, наконец, батальон уже не атакует, а отбивает атаки красных.

Генерал Марков был с Юнкерским батальоном. Он после неудачных атак держал батальон под огнем противника, думая и надеясь, что Батайский отряд поймет положение и будет прорываться, а он с юнкерами окажет тогда ему возможную поддержку. Но этого не произошло: отряд оставался в районе вокзала и там ждал помощь.

За день потеплело. Ветер ослаб. Пошел снег и белой пеленой покрыл землю. Наступила ночь.

Юнкерский батальон отведен за реку Бейсужок. Между ним и Батайским отрядом 4—5 верст и большие силы красных. Полковник Марков приказал батальону быть в полной готовности немедленно перейти в наступление, как только обнаружится попытка отряда к прорыву.

Ночь на 2 февраля. Батайский отряд окружил себя постами и дозорами и сосредоточил все свои силы у самого вокзала, чтобы дать отдых в тепле и, главное, поесть. Было видно, что противник решил дать отдых и своим, так как отвел свои части в местечко или собрал их в зданиях железной дороги, выслав свои дозоры.

Полковник Ширяев собрал всех начальников и обсудил с ними создавшееся положение. Потери отряда за день боя — до 35 человек, из которых 6 человек убитых и 5 тяжелораненых. Запас патронов к концу дня, несмотря на значительное пополнение трофейными, однако, совершенно недостаточен, если бой будет такого же напряжения, как минувший. В отряде всего 140 бойцов. Настроение бодрое, но силы противника подавляющие: их насчитывают не менее как в 3000 человек. Удерживать ли за собой вокзал? Это имеет смысл только в одном случае: если вообще нужно во что бы то ни стало отстоять весь железнодорожный узел, а для этого неизбежно нужно владеть и Батайском. В перспективе большой бой, в который должны будут быть вовлечены значительные силы армии. Несколько дней раньше говорили, что, в случае оставления Ростова, армия отойдет на Кубань вдоль железной дороги и что для этого отхода готовились составы, но возможно ли это теперь? Пришли к заключению: прорываться из окружения, и в менее опасном направлении, то есть на восток.

Был разработан план прорыва. Его расчет на слабую бдительность красных. Главная опасность может быть только со стороны тех частей противника, которые находятся в северной части станции. Отряд был разбит на 3 группы и каждой дана определенная задача. Первая — в 40 человек, Ударного дивизиона, с ротмистром Дударовым во главе, должна прикрыть отход отряда с севера. Для этого она должна выйти в районе самой станции на дорогу на Ольгинскую и по ней двигаться на восток. Если у противника будет поднята тревога, группа задерживает его. Через полчаса после выступления первой группы выступает вторая — главные силы, в 50 человек, во главе с полковником Ширяевым, с ранеными. Она идет от вокзала прямо на восток и уходит в степь. Третья — Морская рота, 40 человек — остается на вокзале после ухода 2–й полчаса и затем оставляет его, уходя любым благоприятным в обстановке момента путем. Условлено — если 1–я группа вынуждена будет вступить в серьезный бой, другие придут ей на помощь, и что после оставления станции каждая группа идет на разъезд Заречная самостоятельно.

Это совещание на короткое время было прервано неожиданностью: вся станция, бывшая до этого погруженной в темноту, вдруг осветилась электрическими фонарями. Но быстро все фонари в расположении отряда были разбиты ружейными выстрелами, в то время как расположение красных оставалось освещенным. Для отряда стало лучше наблюдение.

В 22 часа группа ротмистра Дударова выступила. К этому времени ранее высланные дозоры не только донесли о слабом охранении и наблюдении со стороны противника, но одному из них даже удалось встретиться с дозором красных, выдать себя за таковой же красный дозор и узнать месторасположение застав красных. Группа спокойно прошла ближе к Батайску на указанную дорогу. Встретившему ее дозору красных заявила себя как заставу, высланную на восточную окраину станции, и без единого выстрела ушла в степь. 2–я группа спугнула караул или разведчиков красных за каменной стеной, отделявшей линию железной дороги от степи. Она с большим усилием пронесла раненых под вагонами стоявших на путях составов и через обвалившуюся часть стены и удалилась в степь. 3–й группе пришлось оставаться на вокзале полчаса при полном спокойствии кругом, но в ней произошел неприятный и волнующий эпизод: капитан И., который в минувшем бою руководил ротой, проявил большую нервность, передававшуюся другим. Старший лейтенант Ивлиев, [262] вступивший в командование Морской ротой после ранения капитана 2–го ранга Потемкина, отстранил капитана И. от руководства ротой и назначил штабс–капитана Федорова — так же как и капитана И., офицера 2–го Офицерского батальона. Штабс–капитан Федоров вывел роту с вокзала в южном направлении, а затем повернул ее и обошел станцию с востока. На вокзале были оставлены тела убитых, вынести которых не представлялось возможным.