Чтение онлайн

Его нога, отец, друзья, враги. Утрачены. Их забрала вечная машина войны, ставшая сутью жизни Разбросанного архипелага, тела устилали все пространство между Ста островами и Суровыми. Джорон смотрел на то место, где следовало быть его ноге, и ощущал пустоту внутри. Пустота. Засушливая, как лишенный воды остров. Что-то в нем дрогнуло, скорбь вырвалась, подобно кейшану из Скалы Маклина, сквозь опустошение, сотрясая тело, и он обхватил себя руками. Джорон безмолвно выл по всему тому, что потерял он и все остальные.

И ради чего?

Ради чего?

«…ты просто повторишь все, что сделал, и вернешься под мои ножи…»

Постепенно им овладел сон, глубокий сон предельно уставшего человека, в котором ему было отказано из-за большого количества принятых лекарств, а снаружи его каюты дети палубы изо всех сил старались не шуметь, насколько такое возможно на костяном корабле, со множеством обязанностей и никогда не кончавшихся дел – все они знали, что их хранитель палубы нуждается в отдыхе. И даже если они слышали, как он тихо плакал, какое это имело значение? Никакого, ведь даже отважные люди плачут. И не становятся менее отважными, и разве каждый из них не плакал в тяжелые моменты своей жизни? Поэтому они улыбались своим мыслям и продолжали работать – больше они никогда об этом не вспомнят.

Когда Джорон проснулся, он сразу уловил знакомый жаркий запах корабельного ветрогона. Джорон открыл глаза, запекшиеся после долгого сна и засохших слез, и осмотрел тускло освещенную каюту. Он проспал весь день и часть ночи. Джорон слышал поздний колокол. Он знал, что над головой сейчас кружатся Кости Скирит. Ветрогонов оказалось два – говорящий-с-ветром «Дитя приливов» и Безорра – застывшие, как статуи, в разных углах каюты. Так далеко друг от друга, как только было возможно, не покидая маленького помещения. Безорра едва одетый, с торчащей массой белых перьев и розовой кожей, один карий глаз блестит с лица без маски. Разноцветные одеяния ветрогона украшали безделушки, маску окружали перья, которые почти полностью скрывали лицо. Он выглядел как неистовый жрец своей расы, полубог народа.

Он повернул голову, и его клюв приоткрылся.

– Джо-рон Твайнер. – Он уже стоял – одним плавным движением – и прыгнул к гамаку. – Джорон Твайнер проснулся?

– Да.

– Не мертвый?

– Нет. Не мертвый, – сказал Джорон.

– Хорошо. Хорошо. – Голова ветрогона переместилась вдоль тела Джорона и остановилась над пустым пространством под культей. – Ноги нет.

– Да.

– Болит? – спросил ветрогон.

– Да. – И с этим признанием на Джорона обрушилась боль.

Он заскрипел зубами. Закрыл глаза. А когда снова их открыл, увидел совсем рядом лицо ветрогона.

– Лишенного больше нет, – сказал ветрогон.

– Да, – повторил Джорон, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Почему?

– Он отдал жизнь, чтобы спасти тебя, – ответил Джорон.

Ветрогон застыл.

– Почему? – Сквозь маску Джорон видел решительный взгляд сиявших глаз.

– Он считал тебя очень важным, – объяснил Джорон.

Голова ветрогона медленно отодвинулась назад, подальше от Джорона. Затем он повернул клюв, посмотрел на тело Джорона, потом его взгляд вновь остановился на лице.

– Ноги нет, – повторил ветрогон.

– Да.

– Болит.

– Да.

– Лишенного нет, – сказал ветрогон.

– Да.

– Болит, – сказал ветрогон, открыл рот и издал такой тихий звук, что Джорон был уверен, что его услышал только он: пронзительный зов скиира, парящего на ветру над утесом и оставшегося в одиночестве. Крик детей палубы, исчезающих в волнах. Крик ребенка, когда опускается клинок и забирает его душу для зоресвета. – Не знать почему, – произнес ветрогон едва слышным шепотом. – Не знать. Болит.

– Я сожалею, ветрогон, но он умер счастливым, зная, что поступил правильно, – заверил его Джорон.

– Нет, – возразил ветрогон. – Нет правильно. Нет правильно. Нет хотеть. Нет хотеть больно. Нет хотеть это.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «это»? – спросил Джорон.

– Ветровидящий, – в разговор неожиданно вмешался Безорра. Лишенная ветра птица поднялась на ноги. – Ветровидящий, – повторил Безорра, и его единственный глаз уставился на Джорона. – Зовущий.

– Нет, – сказал ветрогон.

– Зовущий, – повторил Безорра, и его голос обрел силу. – Есть Зовущий. Есть ветровидящий. Есть правда.

– Нет, – снова сказал ветрогон.

И сделал шаг назад от Безорры, который медленно приближался.

– Открой лицо, – сказал Безорра.

Ветрогон потряс головой вполне человеческим жестом.

– Открой лицо, – повторил Безорра.

– Нет, – сказал ветрогон, и впервые Джорон уловил страх в его голосе.

Не тот страх, что слышен в голосе человека, – без дрожи или трепета. Но вполне узнаваемый. Безорра наклонился, его крылокоготь метнулся вперед и сорвал маску с лица ветрогона. Оказалось, что под маской глаза ветрогона плотно закрыты; красивые перья вокруг них ловили даже слабые частицы света и отражались мириадами оттенков. Ветрогон отступил, плотно зажмурив глаза.

– Открой, – сказал Безорра.

– Нет.

– Открой!

– Нет!

– Открой. Глаза, – повторил Безорра и, как если бы ветрогон не мог не выполнить приказ лишенного ветра, он повиновался.

Сначала появился лишь малый огонек между веками. А потом глаза открылись полностью. Возникли сияющие сферы, черный, вращавшийся зрачок в форме спирали.

Это произвело на Безорру драматический эффект. Поза лишенного ветра сразу утратила агрессию и властность – и теперь он демонстрировал полное подчинение. Безорра рухнул на пол, прижался к нему и раскинул в стороны крылья с редкими перьями.

– Ветровидящий! – сказал он. И если в словах ветрогона Джорон слышал страх, то в голосе Безорры прозвучало благоговение. – Ветровидящий пришел.

Благоговение – или расчет? Какая-то хитрость? Или он приписал голосу лишенного ветра вещи, которые только вообразил из-за того, что он ему не нравился?

– Нет, нет, нет, – прокаркал ветрогон, схватил маску и вернул ее на прежнее место, закрыв глаза. – Нет хотеть. Нет хотеть.

– Есть! – сказал Безорра. – Есть!

– Нет, – тихо ответил ветрогон, и даже в полумраке каюты Джорон увидел, как дрожат его крылокогти.

– Что такое ветровидящий? – спросил Джорон. – И Зовущий?

Безорра вскочил на ноги, одним прыжком подскочил к гамаку, и его изуродованное шрамами лицо оказалось рядом с лицом лежавшего Джорона.

– Ветровидящий – это свобода для ветрогонов. Зовущий – это свобода ветрогонов, – заявил Безорра.

– Ветровидящий есть смерть, – тихо сказал ветрогон. – Есть смерть. Есть уничтожение. Есть конец. – И, пока он говорил, Безорра кивал головой.

В его единственном глазу Джорон видел тот же свет, что сиял в глазах Жриц Старухи, когда они перерезали горло ребенку, – неколебимая вера фанатика.