Чтение онлайн

В результате писали, что и новые государства ЕС, и старые «находятся в смешанных чувствах по поводу того, какое значение это изменение будет иметь для них и для Европы» / having «mixed feelings about what this change will mean for them and for Europe». Хотя некоторые комментаторы отмечали, что «радость привела к опасениям и даже враждебности» / «joy has given way to apprehension and even hostility» со стороны и старых, и новых государств-участников, австралийские репортажи предсказывали, что «энтузиазм должен в значительной степени перевесить» тревоги / " enthusiasm should vastly outweigh» the anxiety. «Тревожность» / «anxiety», сопровождавшую расширение, считали неизбежной. Для небольших новых государств (например, для Мальты) расширение ЕС обернулось страхами, что крупные европейские государства «разорят их» / fears about being «overwhelmed» или «уничтожат» / «wiped out». Для более крупных новичков (например, Польши) результатом расширения стало чувство того, что их " предали решением ЕС отложить полное субсидирование новых членов ЕС на 10 лет» / a feeling of being " betrayed by the EU's decision to postpone the full extent of subsidies for new members for 10 years».

Во многих старых государствах-участниках ЕС воссоединение континента привело к «страху» / «fear» перед мигрантами из бывших коммунистических государств. Этот страх привел к публичной «истерии» / «hysteria» по поводу того, что старые правительства ЕС не смогут ограничить доступ новичкам к общественному жилью и пособиям. Естественно, несколько государств ЕС были замечены в «недовольном настроении» / in a " grudging mood» – многие из этих государств стали «гораздо менее уверены» / became «much less confident» в расширении.

Образы отношений, окрашенные впечатлениями и эмоциями, были среди самых очевидных в новозеландских репортажах о расширении ЕС. Доминируют образы общих страхов, которые влияют на отношения между старыми и новыми членами ЕС. Граждане 15 старых государств-участников относились к расширению или " безразлично, или со страхом» / " indifferent or afraid» – расширение вызывало «больше беспокойства, чем эйфории» / " more angst than euphoria». Возможная иммиграция из новых государств ЕС повергла некоторые государства-участники старого ЕС (например, Великобританию и Ирландию) в состояние «истерии» / «hysteria» на долгие месяцы. Сообщалось, что, чтобы «успокоить измотанные нервы» / «calm frayed nerves», Международная Организация по Миграции (IOM) в Женеве выпускает серию исследований о влиянии расширения на старых и вновь вошедших членов Евросоюза. Граждан 15 государств ЕС «преследовал призрак миграционной волны» / «spooked by hysteria over a migration wave». Новые государства тоже были показаны обеспокоенными последствиями расширения, хотя и по разным причинам. Политики-популисты в Восточной Европе «раздували волнения» / «stirring up worries», и в результате мифы о крайностях в ЕС превратились в «страшные истории» / «scare stories».

Доминантные метафоры персонификации, содержащие образы Евросоюза как клуба и семьи, пронизаны оппозициями и противоречиями. В «клубе» Евро, клубе, известном эксклюзивностью и избирательностью, богатство и зрелость старых членов ЕС была противопоставлена молодости и бедности новичков. Этот контраст подчеркивался изображением наполовину открытых или закрытых дверей, что символизирует ограниченный доступ в элитный клуб, а также роль сторожа «закаленных» членов ЕС в процессе допуска. В европейской «семье» эти параллели и контрасты продолжились в дихотомии молодой бодрости новых членов ЕС (иногда неискушенности и неуклюжести) и старых (а следовательно, более мудрых, но с недостатком энергии и энтузиазма) родительских образов пятнадцати изначальных государств ЕС. Отношения между двумя частями семьи часто натянуты и даже доходят до драки и потасовки.

2. Вторичные метафоры персонификации

Доминантные метафоры персонификации «клуб» и «семья» поддерживались отдельными метафорами, которые добавляли «остроты» к образу «социальной» деятельности расширяющегося ЕС в европейской «общественности». В Новой Зеландии встречались следующие отдельные метафоры персонификации: расширение – это поход по магазинам, расширение – это игра, расширение – это интеллектуальная / научная деятельность. Например, новые члены ЕС были заняты «покупкой благополучия» / «welfare shopping». Также расширение было представлено как игра, в которой новые члены «что-то выигрывали, но в то же время что-то теряли» / «both gaining something, but also at the same time losing something». В этой игре Евросоюз «столкнулся с обескураживающими трудностями» / «faced daunting challenges», чтобы поднять экономические стандарты новых государств до стандартов Западной Европы. Кроме того, расширяющийся Евросоюз приступал к своему «самому амбициозному политическому эксперименту» / «most ambitious political experiment). Приводилась цитата Тони Блэра, где он сравнивал вход десяти новых членов с " катализатором для изменений» / «catalyst for change» в ЕС. Иммиграция, следующая за расширением, описывалась как сложная задача, к «решению» которой Брюссель должен «быстрее приступить» / «come up with a solution quickly». Если решение не будет найдено, Евросоюз может потерять то, что является экономической возможностью десятилетия.

Как и в прессе Новой Зеландии, в австралийских газетах вступление в союз десяти новых членов рассматривалось как научная / исследовательская / учебная деятельность, где расширение являлось «катализатором для внезапного прогресса в экономических и стратегических мероприятиях» / «catalyst for sudden progress on economic and strategic challenges» и новой «главой» / a new «chapter» в европейской истории. Новые государства-участники сравнивались с элементами «сложной головоломки» / the «complex jigsaw» Евросоюза. Присутствовал и образ похода за покупками – расширенный Евросоюз был представлен в качестве «универсального магазина, где могут делать бизнес 25 разных экономик» / a «one-stop-shop for doing business in 25 diverse economies».

В отличие от дискурса Новой Зеландии, австралийские СМИ ярко выражено показывали расширение ЕС как выступление на сцене – изменение границ ЕС на восток и на юг было «драматичным» / «dramatic», риск инвестиций в центральных европейских странах был «драматически снижен» / «dramatically reduced», а мировая политическая география должна пройти «самое драматичное изменение контуров» / the «most dramatic redrawing» со времени падения Берлинской стены. Успех новых государств-участников зависел от того, как они «выступают в качестве ЕС по сравнению с тем, как они выступали вне союза» / how they «perform as EU members compared with the way they performed outside it». Некоторые новички, например, Эстония, были названы «выдающимися исполнителями» / an «outstanding performer» среди переходных экономик ЕС. Также становилась более важной «роль на международной сцене» / " role on the international scene» у Словакии. Новый, увеличенный Евросоюз иногда представлялся как импресарио шоу-бизнеса, который «продвигает идею более спокойного и более демократичного мира» / «promoting a more peaceful world… (as well as) a more democratic one».

В австралийских газетах также была представлена метафора, дополняющая метафору здоровья – метафора пробуждения ото сна. Расширение «разбудило» / «awoke» Евросоюз и подтолкнуло его к ряду политических, экономических и социальных изменений. Новые государства-участники «просыпались от глубокого советского сна» / were «waking up from the big Soviet sleep». А устранение многих тарифов и барьеров для иностранных инвестиций в новых восточноевропейских странах " пробуждало интересы иностранных фирм» / was «awakening the interest of overseas firms».

В то время как доминантные метафоры персонификации были довольно конфликтными по своей сути, вторичные метафоры были более беспечными и дружелюбными. Метафоры, описывающие расширение как поход за покупками, игры, выступление на сцене и интеллектуальную и научную деятельность, значительно отличались от скандальных образов, сопровождаемых негативными коннотациями, которые были обнаружены в доминантных метафорах, описывающих расширение ЕС как клуб и семью. Однако вторичные метафоры, из-за их относительно низкой частотности в текстах новостей, не составляют значимого противовеса доминантным метафорам, следовательно, эти категоризации не противоречат образам серьезного противостояния, которые содержатся в доминантных метафорах. Тем не менее и те и другие метафоры составляют ключевую образность, изображающую Евросоюз как человека, совершающего повседневные поступки, что делает сложное политическое явление расширения ЕС легко узнаваемым и понятным.

В данной работе рассмотрен конкретный случай метафорической категоризации – концептуальная метафора персонификации в убеждающем дискурсе новостей. Анализ основывается на предположениях, что в дискурсе новостей «из-за рубежа» содержится большое количество лингвистических метафор и что концептуальные метафоры персонификации составляют значительную часть всего корпуса метафор, обнаруженных в текстах новостей. Соответственно, в данном исследовании было выделено несколько продуктивных кластеров поверхностных метафор, объединенных концептуальной метафорой персонификации, в австралийских и новозеландских новостях, освещающих расширение Евросоюза.

Дж. Лакофф и М. Джонсон отмечали, что «персонификация представляет собой общую категорию, охватывающую широкий круг метафор, каждая из которых основывается на специфическом свойстве человека или на способе его восприятия» [Lakoff, Johnson 2003: 34]. Что объединяет эти категоризации, так это то, что с их помощью мы можем понимать сложные феномены (включая явления внешней политики) «исходя из собственных мотиваций, целей, действий и свойств» [Lakoff, Johnson 2003: 34]. Концептуальная метафора персонификации описывала расширение Евросоюза, сложное и противоречивое событие для Европы в знакомых, «удобных» («user-friendly») терминах для международной аудитории вне союза. Метафора персонификации, будучи простой и узнаваемой, несет сильные контексту-ализированные эмоциональные коннотации и эффективно передает прагматический подтекст. Использованные в СМИ образы наций и международных организаций (в нашей работе Евросоюза) как «реальных людей», вовлеченных в различные, преимущественно конфликтные, отношения, выявляют схему связей между мировыми «соседями». В данном исследовании было отмечено, что расширяющийся Евросоюз четко описан в терминах человеческих сообществ – клуба и семьи. Их члены участвуют в сложных отношениях, активно взаимодействуют друг с другом, испытывают смешанные эмоции и имеют проблемы со здоровьем.