Чтение онлайн

— Кто создал это ощущение страдания?

— Я же вам ясно сказала — мой отец!

— Чушь, Пенелопа, этот человек любил тебя.

— Что вы сказали?!

— То, что сказал. Твой отец любил тебя и твою мать. Откуда мы это знаем? Все очень просто, это так, ПОТОМУ ЧТО ОН УШЕЛ ОТ ТЕБЯ! Он дал вам шанс развиваться, становиться сильными личностями. Короче говоря, он предоставил вам возможность получить реальные переживания. Потому что ты не понимала, что именно это делает твою жизнь такой, какая она есть.

— Подождите, это же просто манипуляция! Что вы скажете о Боге? — выкрикнул молодой человек в оранжевой мантии из третьего ряда. У него были длинные волосы, густая борода, мала вокруг шеи с изображением Бхагавана Раджниша.

— Подними руку, Роберт, и попроси микрофон! — серьезным голосом заявил Акерман. — Что за манипуляция?

— Во время медитации ко пришло глубокое озарение, что наши жизни уже предрешены. То, что высвобождается кармой из прошлых жизней, то с нами и происходит. Случайностей не существует, наши переживания предопределены!

— Что ты знаешь о Боге? Собственные переживания — это единственное, в чем ты можешь быть уверен.

— Об этом я и говорю. Мой опыт говорит мне, что Бог существует, — я пережил его на собственном опыте!

— Пережил его на собственном опыте? Ну, давай, Роберт, опиши свое переживание Бога на собственном опыте.

Роберт сначала повернулся в левую, затем в правую сторону. Вокруг него, одетые в оранжевые мантии саньясинов, сидели ученики Бхагавана.

— Вы преднамеренно провоцируете меня… Хорошо, я скажу вам. Медитируя, я ощутил Бога, это были моменты блаженства и единства с вселенной. Если вы не пережили подобное, то вы не можете говорить со мной о таком переживании.

— Я принимаю ценность твоего переживания, Роберт. Здесь есть одна проблема, — кивая головой, охотно заговорил Акерман, в уголках глаз которого заблестели искорки. — И к каким же выводам ты пришел после такого переживания?

— Бог есть! Он вездесущ и вездезнающ. Наши переживания предопределены.

— Прекрасно, — заявил Акерман, повернувшись к участникам. — Вы, болваны, понимаете, что сделал Роберт? Своим, не иначе как ценным переживанием, он прицепился к ограниченной вере. Вот что я скажу тебе, Роберт, продолжай верить! Продолжай вести хаотичный образ жизни и верить в то, что Бог несет ответственность. — Акерман сделал паузу и с заинтересованным лицом спросил его: — И когда ты намереваешься перестать винить Бога за свою жизнь?

— Я никого не виню, а Бога и подавно. Я испытываю к нему наиглубочайшую любовь.

— Ты так туп, что даже не понимаешь, о чем говоришь: «Если моя жизнь ничего не стоит, то это потому, что Бог решил сделать ее таковой». Ты отказываешься от жизни, насиживая в медитации волдыри на заднице, ожидая удивительного момента объединения с вселенной, лишь для того, чтобы суметь забыть то, что происходит с тобой в данный момент. Вместе с этим ты к тому же избавляешься и от переживания! — Акерман, глядя то на участников тренинга, то на Роберта, быстро и решительно подошел к краю платформы. — Как по мне, то я не возражаю. Здесь собралось много роботов, кто смог бы составить тебе компанию. И вот что вам нужно знать — как только вы отворачиваетесь от своего переживания, так что уже не можете нести ответственность за него, вы жертвуете целостностью своего существа, порождая дополнительные преграды!

— У меня такое впечатление, что все ваши слова направлены на то, чтобы мы почувствовали свое поражение. В этом заключается ваша уникальная цель, — неторопливо и смиренно произнес Роберт.

— Это не моя цель, тупица. Но все остальные убедились, что мне платят не за поражение. Скажем так, я все время получаю прибыль, однако в конце и вы перестанете быть неудачниками.

Микрофон взяла белокурая девушка с веснушками и белыми ресницами. Ее волосы были собраны в хвост. По выражению ее лица было видно, что она получала удовольствие от созданной Акерманом ситуации.

— Некоторые высказанные вами вещи нетрудно принять. Мы несем ответственность за многие наши переживания. Но меня как-то ограбили на улице. Объясните мне, пожалуйста, — она растянула губы в усмешке, — каким образом я несу ответственность за такое переживание?

— Конечно, ты несешь! Ты и только ты несешь ответственность за ситуацию, так как ты создала ее!

— А как же грабитель? Разве он не несет ответственность?

— Конечно, несет. Он несет ответственность за свое переживание точно так же, как и ты несешь ответственность за свое, ни больше, ни меньше.

— Получается, каждый ответствен за свое переживание?

— Да, каждый ответствен за свое.

Я не знаю, по какой причине у меня в тот момент сжалось горло. Акерман сделал небольшую паузу. Он поднял голову, будто что-то вспомнив, и сказал:

— У меня хорошие новости. Мы уходим на перерыв.

…«Просветление», — написал Акерман на доске и повернулся к нам с мелом руке, после чего спокойным, искренним голосом обратился к нам:

— Просветление — знание о том, что мы — машины. Мы подошли к концу нашего семинара, и перед тем, как расстанемся, я подумал, что вам было бы неплохо это знать. Сожалею, если вы ожидали чего-то другого, каких-нибудь приторных рассказов о Боге, вездесущности и всезнании, о космическом сознании, о чем-нибудь впечатляющем… Тем не менее, знание о том, что вы — машины, уже просветление. Этого вы не услышите ни от одного йога, но это так.

Для нас заканчивался второй день, и от ожидания волнующего исхода воздух в зале сделался настолько плотным, что до него можно было практически дотронуться. Поднялась еще одна рука, и ассистент поспешил доставить туда микрофон. С места нерешительно поднялся мужчина. На гладко выбритом лице выступали симметричные скандинавские черты. Он походил на преуспевающего управляющего в одной из крупных компаний. Заявление о независимости послышалось в его самоуверенном голосе:

— Меня зовут Ранди Берак! Я сам принимаю решения, и я не машина!

— Не пойми меня неправильно, Ранди. — Голос Акермана стал мягче и добрее. — Твое поведение выдает в тебе ощущение того, что на тебя нападают, а твое лицо говорит о том, что ты пытаешься защищаться. Я не говорю, что машина Ренди Берак какая-то плохая. Я сказал, что ты будешь просветлен, когда осознаешь, что ты — машина. Садись, Ренди.

Акерман медленно подошел к креслу, удобно в него уселся и, переплетя пальцы в замок, положил ладони на грудь и начал медленно покачиваться то взад, то вперед. Время шло, но Акерман продолжал молча покачиваться в кресле. И вдруг он сказал:

— Мы подошли к концу тренинга. Да, это конец. Вы думали, что вы взлетите на небеса… но этого не произошло, вы все на том же уровне, что были и раньше… Где вы провели всю свою жизнь… которую вы и дальше будете проживать.

Он говорил медленным низким голосом, делал паузы, будто мыслил вслух, и обращался не только к нам, но и к себе, представляя окончательный отчет самому себе. На ничего не выражающем лице шевелились лишь губы, пока он говорил. Все участники замерли на своих местах, пока слушали его, кто-то расслабил челюсть, кто-то скривил лицо. Мое горло сжалось, я наполнился недоверием, что было мне знакомо еще с детства, когда моя мать сказала мне, что ей нужно уйти из дома и побыть какое-то время в другом месте.