Чтение онлайн

Когда я дожидался начала семинара, у меня было впечатление, что я снова, с равной долей надежды и скептицизма, поставил фишку на новое число. Начало моего исследования всегда сопровождалось большим энтузиазмом — критика появлялась позднее и непоколебимо росла, сопровождаемая неминуемыми трудностями, до тех пор, пока я не расставался с очередным учением и системой. В те годы неопытности каждая новая книга по оккультизму пробуждала во мне состояние блаженства, сравнимое с новой любовью, более волнующей, чем предыдущая. В этот раз я уже проявлял здравую сдержанность. Я был уверен лишь в одном — неважно, сколько удовольствия я получу от тренинга, АСТ все равно не сможет разрешить всех моих вопросов. Меня не покидала твердая и ясная как кусок льда мысль о том, что я никогда не найду окончательного решения из-за отсутствия его существования как такового. За пониманием ситуации последовала циничная уверенность в том, что, возможно, когда-то в будущем я снова поверю в то, что отыскал золотой ключ, отворяющий все двери.

На сцене внезапно появился Акерман. Он выглядел точно так же, как на фотографиях в книгах по АСТ. Около тридцати пяти лет, высокий, стройный, но крепкий, в сером шерстяном жилете, из которого выглядывал воротник голубой рубашки. Фланелевые брюки без стрелки и легкие коричневые кожаные туфли. Изгиб носа придавал ему семитские черты лица, немецкие голубые глаза в сочетании с темным цветом кожи выглядели так, словно на них были цветные линзы. Он, как какой-то актер или ведущий телевизионной программы, легко передвигался по сцене. Один из ассистентов подбежал к нему с микрофоном. Взяв микрофон в левую руку и сжав ее в кулак, Акерман с грозным выражением лица начал свою речь:

— Я вижу, чем вы тут занимаетесь, люди. Вы не в состоянии соблюсти ни единого правила. Вам сказали — никаких разговоров, а вы продолжаете болтать, как пьяные бабушки. Никаких разговоров! Вы понимаете, бараны и ослы, никаких разговоров! Здесь все по-моему и никак иначе. Вы знаете, что вы из себя представляете? Кишки. Информация входит в вас с одной стороны, выходит с другой, но особой разницы не наблюдается. Эй вы, кишки, вернитесь к реальности, вы, бочки с дерьмом, куча безмозглого мяса, проснитесь.

Нервозный хохот донесся с задних рядов.

— Кому-то там взади смешно, — кинул опасный взгляд Акерман на последний ряд. — Вас не кидает в стыд от самих себя? Вы, кучи мяса, вы даже не знаете, кто вы есть. Вы постоянно ходите в цирк, что творится у вас голове. Вы — кишки, и я хочу, чтобы вы хорошо взглянули на себя и осознали, что вы не более чем эти самые кишки. Для начала этого будет достаточно. Хватит ли кому-нибудь смелости признать и публично заявить при всех, что он — кишки с дерьмом?

В зале настало молчание. Было слышно глубокое дыхание моего соседа. Несколько людей с первых рядов повернулись назад и, разглядывая зал, ждали, пока кто-нибудь не встанет с места. Одна рука нерешительно поднялась в воздух. Это был студент начальных курсов, которому не было ясно, знал ли он ответ на вопрос учителя.

— Дайте ему микрофон, — сказал Акерман своим ассистентам, и один из них ловко передал микрофон человеку, сидящему в середине ряда. — Вставай и говори в микрофон, чтобы каждый мог тебя слышать.

Это был молодой длинноволосый человек с бледным лицом. Поднеся микрофон близко ко рту, он тихо произнес:

— Ладно, я — кишки, и что с того?

— Очень хорошо, — дружелюбно обратился к нему Акерман. — Благодарю тебя, Джош, за твою смелость. По крайней мере, у тебя есть шанс получить переживание в АСТ. У других же мудрецов его нет. Они думают, что они умные только потому, что спасают свои задницы тем, что ждут кого-то, кто бы подставил им свое плечо. Благодаря лишь этому немного мужественному юноше я расскажу вам один тщательно скрываемый секрет из Тантры Йоги. Секрет секса. Я расскажу вам то, что нужно знать о сексе, чтобы вести счастливую сексуальную жизнь. Хотите услышать его, а?

В зале опять наступила тишина, шеи вытянулись, и рот одного из участников сильно приоткрылся. В третьем ряду было слышно чье-то беспокойное дыхание.

— Я скажу вам, люди! — прокричал Акерман. — Когда вы хотите трахаться, вы трахаетесь! А когда вы не хотите трахаться, вы не трахаетесь! В этом и секрет, другого — нет.

За тишиной, которая продлилась еще немного, последовали робкий хохот с задних рядов, затем аплодисменты от двоих или троих людей, которые были подхвачены всеми остальными в зале. Они то становились сильнее, то ослабевали, как поднимающиеся и разбивающиеся волны. «Как искусно преподнесено», — подумал я.

Мы работали с процессами. Было очевидно, что Акерман позаимствовал их из уже установившихся систем: «Духовная Динамика» Александра Эверетта, «Субуд», образы-проводники Юнга, «Инсайт» Джолин, «Система-Источник» и некоторые другие, чьи истоки мне не удалось вычислить. Названия процессов, конечно же, были изменены. Проводимая им вступительная часть была посвящена основам АСТ. В ней не было ничего трудного. Мы должны были осознать, что для наших жизней был заложен неправильный фундамент, и что нам нужно надеяться на нашу способность их изменить. Всем своим поведением он демонстрировал эту точку зрения, не упуская при этом шанса выразить ее словесно.

— Я — ваш тренер, — заявил он пронзительно-громким неестественным голосом, — а вы — участники АСТ. Я здесь потому, что у меня все в порядке с жизнью, а вы здесь потому, что ваша жизнь и куска дерьма не стоит.

Он стоял посередине подиума и говорил в микрофон, так что на его лице, да и на всем теле не двигался ни один мускул. Одни только глаза бегали по слушателям, перемещаясь по сторонам.

— Ваша жизнь — грязное дерьмо. У вас, возможно, есть теории о жизни, огромные идеи или целые системы верований. Вы пытаетесь быть благоразумными, и что еще хуже, вы и есть благоразумные! Вы заплатили за тренинг сто семьдесят пять фунтов в надежде улучшить свою жизнь. И в следующие четыре дня тренинга вы будете прилагать все усилия для того, чтобы помешать себе улучшить эту самую жизнь. Вы заплатили деньги за то, чтобы улучшить свою жизнь, а в итоге вы получите НИЧЕГО, это говорю вам я!

Тишина. Акерман довольствовался впечатлением, которое ему удалось произвести на публику. Он выглядел как человек, наслаждающийся своим собственным голосом.

— Вы думаете, что здесь вы познаете тайну успешной или счастливой жизни, или что-то в таком духе. Это все херня! Жизнь — игра. Для наличия игры что-то должно стремиться стать важнее всего прочего. Если же что-то уже важнее всего прочего, игры не будет, игра закончена. Вбейте себе в пустые головы то, что я вам сейчас скажу: жизнь — это игра, в которой несуществующее важнее того, что существует. Жизнь есть игра, проживание не есть игра. Проживание — ощущение переживания в здесь и сейчас, любой вид переживания. В этом нет ничего мистического, если только для дураков.

Темнокожий и темноволосый человек с высокими скулами и в черном элегантном блестящем костюме внезапно вскочил с кресла.

— Вот что я вам скажу…

— Сядь, Чато! — грозным голосом остановил его Акерман. — Подними руку и попроси микрофон, ты знаешь правила.

Чато, выглядевший как южноамериканский бизнесмен, сел на место и поднял руку, после чего к нему подбежал ассистент и протянул в руку микрофон. Явно сдерживая себя, он посмотрел искоса на Акермана:

— Если это так, то почему бездельник не встает с кровати по утрам? И не остается там навсегда? Он бы получил переживание, не так ли?