Чтение онлайн

Дервиалис принял эту улыбку на свой счет.

— Господин Аскер… — сказал он, запинаясь, — я пришел, чтобы выразить вам… выразить свою признательность за то благородство, которое вы выказали по отношению ко мне… Я должен был сделать это раньше, но вы были заняты… ваш отъезд в Гарет…

Аскер слушал этот лепет с откровенным наслаждением. Дервиалис никогда не умел говорить красиво, но, по крайней мере, он всегда говорил уверенно и ни перед кем не смущался. Что осталось от его самоуверенности, вошедшей в поговорку? Где его надменный тон и колючий взгляд? Он краснеет, как мальчишка, и переминается с ноги на ногу, как ученик, не выучивший урока! Разве это зрелище не стоит того, чтобы на него смотрели?

— Господин Дервиалис, я принимаю вашу благодарность, — сказал Аскер, поощрительно улыбаясь. — Прошу вас, присаживайтесь.

Дервиалис пододвинул к столу одно из кресел, стоявших в кабинете, и присел на краешек, поставив сапоги носками внутрь.

— Как вы себя чувствуете, господин Дервиалис? — участливо спросил Аскер. — В последнее время ходили слухи о вашем недомогании. Столица теряется в догадках, так развейте же наши сомнения.

Дервиалис залился краской по уши.

— Да, верно, я был немного болен, но это уже прошло… прошло… Господин Аскер, — Дервиалис поднял на Аскера умоляющие глаза, — я хотел бы попросить у вас прощения за все то зло, которое я вам когда-либо причинил… До сих пор я жил по всеобщему закону: «Истребляй врагов твоих, ибо они истребят тебя». Я не питал никаких угрызений совести, потому что все вокруг меня жили точно так же. Но ваши поступки заставили меня испытать мучительное, жгучее раскаяние. Я понял, что был не прав и что мне следовало бы повнимательнее к вам присмотреться, а не записывать с первой встречи в число своих врагов. Понимаете, то копье с Бреганского турнира так подействовало на меня, что я и не посмотрел на все остальное…

— Как же, помню: вы тогда сказали, что я лгу, — безжалостно произнес Аскер.

— О, я умоляю вас простить меня, господин Аскер! Будьте великодушны, как вы были великодушны еще совсем недавно!

— Успокойтесь, господин Дервиалис, — улыбнулся Аскер, — конечно, я могу простить вам такую мелочь, если я смог простить вам собственное убийство.

Несчастный Дервиалис повалился в ноги Аскеру.

«До чего идет ему эта поза!» — подумал Аскер.

— Встаньте, господин Дервиалис, — сказал он. — Такому герою и храбрецу, как вы, не пристало валяться в ногах у кого бы то ни было, — разумеется, если это не ноги женщины. Да, с женщинами иногда приходится говорить, стоя на коленях и не боясь при этом быть опозоренным.

Дервиалис залился по шею краской и, крайне смущенный, сел обратно в кресло.

— Так вы прощаете меня, господин Аскер? — спросил он, с надеждой заглядывая Аскеру в глаза.

Аскер капризно наморщил нос.

— Вы живы — вам этого мало? Король был просто в бешенстве, и мне едва удалось уговорить его пощадить вас. Чего же вы еще хотите?

Легкое пренебрежение, сквозившее в тоне Аскера, оказало на Дервиалиса удручающее действие.

— Я знаю, — сказал он с горечью, — какого вы обо мне мнения, господин Аскер, и — увы, вы правы. Я не разглядел вашего истинного лица и теперь вынужден пожинать то, что сам посеял. Знаете, я всегда мечтал о таком друге, как вы: умном, смелом, со своими взглядами на жизнь. У меня никогда не было настоящего друга, — просто я никогда не встречал аврина, который привлекал бы меня своими поступками и был бы достоин подражания. Сейчас я восхищаюсь вами и проклинаю свою судьбу, которая ослепила меня и помешала мне увидеть в вас того, кем вы на самом деле являетесь.

«Он думает, что как следует разглядел меня изнутри, — внутренне усмехнулся Аскер, — когда он только и делает, что старается разглядеть меня снаружи. Его еще ждут сюрпризы. Иногда полезно оттолкнуть, иногда полезно привлечь. Приступим…»

— Господин Дервиалис, — сказал он, заглянув Дервиалису в глаза, — ваше раскаяние так искренне, что оно тронуло мое сердце. Скажу вам откровенно, и я не раз жалел о том, что судьба развела нас по враждующим лагерям. Если бы вы знали, как мне было больно, когда вы падали с берке на гранитные плиты Дворцовой площади, сраженный моим копьем! Да, мне было больно, и я не стыжусь признаться в этом, потому что вы, господин Дервиалис, первым признали свои ошибки и тем самым показали, как должен поступать истинно благородный аврин. Но я не мог поступить иначе, и мне пришлось драться с вами и победить.

В голосе Аскера зазвучали трагические нотки.

— Я был при дворе всего один день, и мне ничего не оставалось, как самоутвердиться таким способом… Позже я не оставлял надежды, что ваше отношение ко мне изменится, но вы были все так же враждебны ко мне. Когда в Пилоре я понял, что вы заодно с Фаэслер Сарголо, которая могла желать мне только смерти, я не хотел верить своим глазам, но мне пришлось поверить…

Аскер, казалось, готов был разрыдаться. Дервиалис выхватил из кармана платок и протянул его Аскеру, но тот, изображая одновременно слабость и стремление не казаться слабым, с негодованием оттолкнул его руку.

— Не надо. Если вы думаете, что я собираюсь плакать, то вы ошиблись, — и Аскер в самом деле пустил слезу.

Дервиалису показалось, что его сердце сейчас разорвется на маленькие кусочки.

— Господин Аскер… Господин Аскер… — только и смог выговорить он, не зная, как ему вымолить прощение.

— Но я умолял короля пощадить вас, — продолжал Аскер, борясь с подступившими к горлу рыданиями, — потому что верил, что в конце концов вы поймете всю глубину ваших заблуждений относительно меня… И я не ошибся.

Аскер поднял на Дервиалиса влажные глаза и дрожащим голосом произнес:

— Я буду счастлив считать вас моим другом, господин Дервиалис.

Некоторое время Дервиалис не мог вымолвить ни слова. Поняв, что это ему не скоро удастся, он просто взял правую руку Аскера, так что она почти утонула в его широких ладонях.

— Господин Дервиалис… прошу вас, уходите… — прошептал Аскер, — я должен побыть один..

— Да-да, конечно, — засуетился Дервиалис, обретя дар речи. Поняв, что ему пора уходить, он встал с кресла и с видимой неохотой выпустил руку Аскера.

— Я так рад, что мы наконец поняли друг друга, — сказал он, и его голос при этом предательски задрожал. Не желая обнаруживать перед Аскером своей слабости, он поклонился и, пятясь задом, исчез в дверях.

Аскер откинулся в кресле и вытянул ноги.

— Ах ты, лживый лицемерный притворщик! — сказал он сам себе, улыбнувшись под нос. — Мой эксперимент увенчался полным успехом: Дервиалиса просто не узнать. Я действительно могу делать с ним все, что хочу, и теперь бы самое время остановиться, но ведь он же будет ходить за мной, как привязанный, и житья мне точно не даст. Нет, верно говорит пословица: уж коль зашел в воду по пояс, то должен зайти и по грудь. Ах, Кено, учитель мой, что за радость вам сидеть в вашем Баяр-Хенгоре, когда здесь столько интересного? Кто сказал, что адепт пятой ступени Сиа не может жить среди авринов? Много соблазнов? Для меня единственный соблазн — это использовать свои способности в полную силу, и я, пожалуй, ему поддамся.

В кабинет вошел Моори. Впрочем, грохот его шагов был слышен еще на лестнице, но Аскер пропустил его мимо ушей, и появление Моори стало для него неожиданностью.

— Лио, — сказал Моори с порога, — в воротах я столкнулся с Дервиалисом. Что понадобилось этой сволочи в твоем доме? У него было такое выражение лица, как будто его восстановили в должности маршала Эстореи.

— Я приобрел себе друга, Эрл, — ответил Аскер, разглядывая свои полированные когти так, словно видел их впервые.

— Друга? — выпалил Моори. — Тебе мало меня?!

— Ну-у, это не совсем такой друг, как ты…

— Какой же еще тебе нужен друг? До сих пор я по простоте душевной думал, что в природе существует только один вид дружбы, а теперь оказывается, что их несколько? Лио, он же чуть не укокошил тебя, а теперь ты пригреваешь эту змею у себя на груди!

— Предположим, до пригревания на груди дело еще не дошло… — промурлыкал Аскер, все так же разглядывая свои когти, — но, думаю, он на это рассчитывает.