Чтение онлайн

К утру Пилор пал. Всех, кто выжил в ночной резне, заточили в казематах Пилора, пообещав им, что их будет позволено выкупить, если у их родни найдутся на это деньги.

— А вас, Равалль, — сказал коменданту Дервиалис, — я буду держать здесь до тех пор, пока вы не издохнете от сырости, какую бы цену за вас ни давали. Я хочу посмотреть, как ваш обожаемый Аскер, которого вы все считаете благородным героем, явится вас спасать, и здорово повеселюсь, глядя на его старания. Всем известно, что Пилор неприступен, и только предательство, лучшая из добродетелей, открывает его двери, а такие простодушные болваны, как вы, Равалль, делают это возможным.

Седьмого кутвине под вечер Аскер и Моори подъезжали к Болору.

Еще издали было заметно, как за время их отсутствия поселение изменилось. Болор не был городом, но сейчас в нем находилось столько народу, сколько бывает в Хагелоне в день празднования Первого Дня Весны. Многочисленные ополченцы, прибывшие сюда по приказанию короля или по собственному почину, наводнили Болор и шумными толпами растеклись по округе. Словно из-под земли выросли палатки и шатры, а те, кто были победнее, ночевали просто под телегами. Кругом пылали костры, варилась похлебка, над поселением плыли запахи стряпни и гул голосов. В этом гуле нередко слышались возмущенные крики: то ополченцы спорили из-за места, занятого чьей-то палаткой, то болорцы проклинали на чем свет стоит мародера, залезшего в чей-нибудь огород поживиться пиной.

Ривалон с утра до вечера был полон народу: одни ходили к нему за водой, другие купались сами и купали своих берке, так что мелкий золотистый песок в воде стоял мутным облаком целый день и опадал только к утру. К реке ходили все, ходили часто — по три-четыре раза на день, к ней обращали взоры, но почему-то никто не решался перейти или переплыть на другой берег. Хотя крылатые вести о победе эсторейской армии уже долетели до Болора, левый берег Ривалона по-прежнему пугал ополченцев, — ведь за рекой лежал Сайрол, дикая и чужая земля, откуда привыкли ждать только беды и несчастья.

Теперь из-за Ривалона ждали армию-победительницу. И хотя каждый в Болоре понимал, что раньше завтрашнего утра она не прибудет, тем не менее с того самого момента, как было получено радостное известие, все время от времени считали своим долгом взглянуть на восток — просто так, из любопытства. Поэтому неудивительно, что два всадника, появившиеся из степи в лучах предзакатного солнца, были немедленно замечены.

Дозорные, дежурившие у моста, выбежали на самую его середину, желая первыми встретить приезжих. Еще издалека они узнали Аскера по его неповторимому благодаря рогам силуэту и Моори по его мощной фигуре. Не дожидаясь, пока они подъедут поближе, дозорные взяли на караул и крикнули изо всех сил, чтобы слышал весь Болор:

— Да здравствует Лио Фархан Аскер, звезда нашей победы! Слава!!!

Болорские хозяюшки и ополченцы, побросав свои дела, сломя голову кинулись к мосту — встречать новоявленного триумфатора. Возле моста образовалась давка: каждый хотел протиснуться вперед и, если повезет, удостоиться взгляда великого героя.

Аскер въехал на мост, немного осадил своего берке и приветствовал толпу полным достоинства жестом, допустив на свое лицо едва заметную улыбку.

— Да здравствует Аскер! — закричали болорцы, вне себя от радости. — Пусть славится в веках имя того, кто даровал Эсторее победу над врагами! Пусть удача всегда сопутствует его делам!

— Благодарю вас, мои дорогие болорцы, — сказал Аскер, едва наклонив голову. — А теперь не будете ли вы столь любезны, чтобы дать мне проехать?

Толпа, запрудившая мост, в одно мгновение расступилась, давая Аскеру дорогу. Аскер прогарцевал по мосту среди приветственных криков, сохраняя полнейшую невозмутимость. Моори ринулся за ним, вовремя сообразив, что толпа за Аскером может сомкнуться и что он не проедет до вечера.

Но никакие приветственные крики, сколь бы оглушительны они ни были, не могли заставить Аскера забыть, зачем он сюда приехал. Его беспокоило состояние Терайн. Он оглянулся по сторонам, ища, у кого бы спросить, где находится знаменитая воительница. В толпе, окружавшей его, его взгляд упал на какую-то бабушку. В левой руке бабушка держала большую ложку: видимо, известие о приезде Аскера застало ее у котла, и она так и побежала на Гизенский мост, с ложкой в руке.

— Госпожа, — обратился к ней Аскер, склоняясь с седла, — не подскажете ли вы мне, где я могу найти Терайн Галойр, гедрскую воительницу?

— Там, господин Аскер, — указала бабушка ложкой на постоялый двор, где размещался штаб. От непривычно вежливого обращения столь великого аврина у нее задрожали руки, и ложка покатилась в пыль.

Аскер поехал к штабу, уже через плечо заметив, как несколько авринов разом кинулись поднимать упавшую ложку, которая теперь принадлежала не обычной бабушке, а Бабушке, С Которой Говорил Аскер.

В штабе не было ни единой живой души: все, кому там полагалось находиться, сейчас толкались в задних рядах толпы, следовавшей за Аскером по пятам. Все же хозяину постоялого двора удалось протиснуться в первый ряд; ему даже повезло еще больше: он оказался первым возле берке, когда Аскер попытался с него слезть. Как и под Глерином, с берке его попросту сняли.

Хозяин постоялого двора побежал вперед — открывать перед Аскером двери, и, кланяясь в пояс, заискивающе сказал:

— Господину Аскеру угодно видеть Терайн Галойр? Я буду бесконечно счастлив провести вас к ней!

— Прошу вас, если можно, — сдержанно ответил Аскер.

Хозяин еще раз поклонился и жестом предложил Аскеру пройти вперед, но тут же сам сорвался с места и, пятясь задом, засеменил впереди него. Похоже, он не знал, как ему следует вести себя с Аскером и какие почести ему оказывать. Нащупав перила рукой и все так же пятясь, он провел Аскера на второй этаж, и вся толпа повалила за ними.

Терайн лежала в одной из гостевых комнат на втором этаже. Ее уже переодели, сняв доспехи, но ее двуручный меч лежал тут же возле кровати, на туалетном столике. Глаза ее были закрыты, а лицо необыкновенно бледно. В комнате также находились две бабки, которые присматривали за Терайн и выполняли роль сиделок.

— Она без сознания? — спросил Аскер у одной из них.

— Нет, только спит, — ответила бабка.

Аскер подошел к кровати и склонился над Терайн. Он уже занес руку над ней, чтобы разбудить ее, как вдруг кто-то из толпившихся в дверях громко чихнул. Терайн открыла глаза и, увидев занесенную руку над своей головой, дернулась на постели, пытаясь дотянуться до меча. Но силы изменили ей, и она упала обратно на подушки, потеряв сознание.

— Ну, как она? — спросил Моори, подойдя сзади и заглянув Аскеру через плечо.

— Хуже некуда, — сказал Аскер. — Она должна проваляться в постели никак не меньше месяца, но ты же ее знаешь: как только наша армия уйдет из Болора, она тоже на месте не останется. Ее надо лечить радикально.

— Лио, ты с ума сошел! — вытаращил глаза Моори. — Тебе мало того, что ты устроил под Глерином?

— По-моему, после того, что я устроил под Глерином, одно лишнее чудо не имеет значения, — пожал плечами Аскер и, оглянувшись на двери, где по-прежнему толпилось с полсотни зевак, раздраженно спросил: