Чтение онлайн

— Какой чудесный обычай! — воскликнула Терайн. — Уже ради одного этого стоило поехать в Паорелу!

— Разве вы приехали сюда из-за букетов, Терайн? — спросил Сфалион. — Я так понял, что вы рассердились на ваших гедров, которые покинули поле боя как раз в тот момент, когда началось самое интересное.

— Самое интересное?! — воскликнула Терайн. — Да некоторые ради этого… да они сил своих не жалеют и отдают до капли то немногое, что у них есть, лишь бы вы, главнокомандующий, могли вот так с помпой проехать перед толпой, потрясая мечом, которым вы даже ни разу не воспользовались!

Она отвернулась от Сфалиона, кипя от бешенства. При других обстоятельствах она немедля вызвала бы его на дуэль, чтобы постоять за честь Аскера и всего культа, но сейчас момент был неподходящий.

Армия прошла по всей Паореле под приветственные крики, провожаемая восторженными взглядами ее почтенных граждан, и выстроилась на Дворцовой площади перед Виреон-Зором.

Сфалион спешился и, сопровождаемый высшими офицерскими чинами и прочими причастными к победе личностями, вошел в Виреон-Зор. Придворные, попадавшиеся ему навстречу, склоняли свои головы в знак приветствия: сегодня он был героем дня. Аскеру же не кланялись просто оттого, что он держался позади, и за могучими плечами военных его было просто не разглядеть.

Король и Дариола, услышав о прибытии армии, заняли свои места на тронах в Тронном Зале.

— Главнокомандующий армии Эстореи господин Сфалион и господа офицеры! — доложил Суарон, стукнув жезлом по полу с такой силой, что задрожали стекла.

Сфалион подошел к тронам и, не дойдя трех шагов, поклонился и сказал:

— Мой король, моя королева, позвольте мне поздравить вас с победой наших войск в войне с Буистаном.

— И мы вас также поздравляем, господин Сфалион, — улыбнулся король, милостиво кивнув головой. — Мы регулярно получали от вас подробные отчеты происходящего, но все же хотелось бы услышать из ваших уст описание этой замечательной победы.

Сфалион насупился: ему хотелось отдохнуть с дороги, прежде чем описывать королю всю битву в ночь с пятого на шестое кутвине, но желание короля было законом. Скрепя сердце и прогнав с лица выражение неудовольствия, он уже открыл было рот, чтобы приступить к рассказу, но тут ему в голову пришла спасительная мысль.

— Мой король, — сказал он, — эта победа, не скрою, была большой неожиданностью для меня самого и носит настолько чудесный характер, что поверить в нее возможно лишь тогда, когда видишь все своими глазами. Этой победой мы обязаны единственно господину Аскеру, который… Впрочем, все мы знаем, насколько господин Аскер превосходный рассказчик, так что я умолкаю, предоставляя ему самому право описывать содеянное им чудо.

И Сфалион сделал широкий жест в сторону Аскера, весьма довольный тем, как удачно он отделался от необходимости рассыпать бисер перед королем.

Офицеры, за спины которых спрятался Аскер, расступились в стороны, открывая взорам короля самого героя и непосредственного виновника победы. Аскер стоял, сложив руки на животе и откинув голову так далеко назад, как только ему позволял тугой белый воротничок, охватывавший его шею. За ним, как стража, стояли Моори и Терайн, и руки их лежали на рукоятях мечей.

Терайн и Дариола обменялись быстрыми оценивающими взглядами, словно почувствовав друг в друге соперниц, но тут Аскер заговорил, и их внимание всецело обратилось на него.

«Каналья Сфалион, — подумал Аскер, — сейчас ты у меня получишь». Мой король, позвольте и мне, следуя примеру господина Сфалиона, поздравить вас с победой нашей доблестной армии. К сожалению, я должен признать, что господин Сфалион несколько преувеличил мои повествовательные таланты. Я не смогу рассказать вам подробности битвы, потому что попросту не видел ее. Господин Сфалион был крайне невнимателен: я совершил свое чудо с закрытыми глазами, и у меня не было возможности отвлекаться на то, чтобы выполнять по совместительству обязанности армейского историографа.

Сфалион побагровел и опустил голову.

— Мой король, — продолжал Аскер, — господин Сфалион также сказал, что победой армия обязана единственно мне, с чем я тоже в корне не согласен. Как гласит пословица, один в поле не воин, и нельзя приписывать всю славу одному аврину. Каждый внес свой вклад в эту победу и заслуживает того, чтобы и его называли победителем.

Сфалион опустил голову еще ниже, но презрительный взгляд королей отличается тем свойством, что его чувствуешь и затылком.

«А теперь твоя очередь, мой король», — подумал Аскер. — Мой король, вся эсторейская армия, — увы, то, что от нее осталось, — собралась перед Виреон-Зором в надежде услышать из ваших уст милостивое слово.

— Хорошо, они его услышат, — сказал король, сладко улыбнувшись: нечасто ему приходилось слышать приветственные крики в свой адрес. Он вышел на балкон и окинул взглядом Дворцовую площадь, полную всадников, вооруженных до зубов — его верных солдат.

— Мои воины! — воскликнул король, воздевая кверху руки, — Мои славные солдаты! Да здравствует Эсторея, имеющая таких сыновей и дочерей! Да здравствует армия, равной которой нет в Скаргиаре! Слава!

— Слава! Слава! — подхватили тысячи голосов.

Король сладко прижмурился, ожидая, когда воины начнут кричать: «Слава королю Аолану! Да здравствует король Аолан Валесиар!»

Но он этого не услышал.

— Слава Аскеру! — загремело над площадью. — Пусть светит нам через века звезда нашей победы! Да здравствует Лио Фархан Аскер!

Король открыл глаза и в смятении оглянулся. Все оказалось очень просто: Аскер вышел следом за ним на балкон, и, конечно же, стоило ему появиться, как армия и думать забыла про короля. У нее был только один кумир.

Аскер принимал летящие в его адрес хвалебные слова с присущей всеобщему любимцу невозмутимостью. Мило улыбаясь и кивая головой во все стороны, он посылал воинам воздушные поцелуи и удовлетворенно поглядывал на короля, лопавшегося от бешенства, которого он вытянул на балкон единственно ради того, чтобы показать ему, кто в Эсторее главный.

На короля было жалко смотреть. Он готов был провалиться сквозь землю со стыда: такого позора он не испытывал ни разу в жизни. Не выдержав, он схватил Аскера за рукав и сказал:

— Аскер, так ты расскажешь мне то, что тебе все же удалось увидеть на поле боя?

Аскер оторвался от раздачи воздушных поцелуев и, приняв вид святой невинности, сказал:

— Как вам будет угодно, мой король. Желаете вернуться в зал?

— Да, черт побери! — простонал король и почти бегом кинулся прочь с балкона, не выпуская рукава Аскера из своей руки, так что тот успел отвесить на прощание всего один поклон, но и этот поклон был встречен такими воплями восторга, что задрожали все стекла во дворце.