Чтение онлайн

Дачи, в которых поселились «сторожами» молодой челнок Касьянов и торговец Фетисов, располагались практически рядом. Станислав в паре с Котовым устроились у Касьянова, а молодой хмурый гэбэшник, явно недовольный полученным заданием, и Нестеренко зашли на дачу Фетисова. Светлов на своем «Москвиче» встал напротив, лег на сиденья, справедливо полагая, что на такую тачку никто не обратит внимания.

Станислав и парень полковника Кулагина, как старшие, договорились о способах связи. Крячко мгновенно заметил недовольство гэбэшника и безлично сказал:

– Говенное задание, главное – пустое.

– Точно, – парень оживился. – А вы без нас уже не справляетесь? Бельишко с веревки сопрут, просто беда.

– Точно, – Станислав кивнул. – К нам Руст не залетает, и Пеньковский с Гордиевским не у нас служили.

Контрразведчик не ожидал от полусонного мента столь быстрой реакции, начал конструировать ответ, но Станислав взял его за пуговицу плаща, сказал жестко:

– Тебе, мальчик, шпионы требуются? Возможно, они и появятся. Но они придут из твоей конторы, а не из нашей. Твоя задача в случае огневого контакта простая. Ты представляешь свое ведомство и стараешься сделать все возможное, чтобы тебя не убили.

– Да я ничего, господин полковник, – парень смутился. – Не понимаю только, кому и зачем сюда лезть понадобится?

– Тебе понимать еще рано, при твоем опыте следует научиться исполнять. Лет через десять начнешь понимать. – Станислав неожиданно обнял парня за плечи, повел к даче. – Извини, приятель, дерьмовый из меня начальник. Вот друг у меня, тот действительно ас. Возможно, мы тянем пустышку, но наша с тобой работа – извечно пустые хлопоты.

В сентябре темнело уже довольно рано. А в девять часов в дачном поселке разом погас свет, густая листва закрывала небо, создавая уже абсолютную темень.

Станислав вскочил, пробежал в сад тропинкой, перемахнул через забор.

– Занавес поднят, сейчас выйдут артисты. Значит, как договорились, главное – спокойствие. Дверь открывает Юра. – Крячко ткнул Фетисова в грудь. – Полковник Нестеренко и вы, лейтенант, запираетесь в задней комнате. Юра, ты долго не открываешь дверь, спрашиваешь кто, зачем, почему, требуешь участкового. Мы сразу подойдем, но вылезать не будем. Если они начинают с нас, вы подходите через боковую калитку.

Примерно через час подъехала аварийная машина, остановилась у крайнего дома, начала медленно продвигаться по улице. Сперва они постучали в дачу, где находились Крячко, Котов и «сторож» Касьянов.

– Эй, хозяева! Кто живой есть? Власть прибыла, участковый с электриками. Или вам свет не нужен?

– Свет нужен, только в такой темноте не разберешь, то ли участковый, может, бандит с топором, – очень естественно ответил Касьянов.

– Очнись, пугливый! Весь народ на улицу вылез, один ты забаррикадировался. А ты чего, новый сторож? Гитарист говорил, что у него сторож поселился. – Участковый говорил весело, громко, уверенно. – Как твое фамилие? – усмешливо, явно умышленно по-деревенски говорил участковый, включил фонарик. – Во! Касьянов Алексей батькович. Ты должен, Леша, в околоточек зайти, отметиться. А пока, храбрец, отвори дверь, сразу не убьем, только проводку посмотрим.

Касьянов откинул крюк, участковый оказался капитаном, человеком в возрасте, от которого пахло самогоном и луком. Следом вошли два электрика, пацаны, видно, и в армии еще не служили. Следом протиснулся еще один, в кепке, с банкой пива в руке.

Станислав наблюдал за вошедшими через щель из соседней комнаты. Участковый натуральный, пацаны тем более, а вот любитель пива, судя по возрасту, старлей, оперативник, то-то он глаз с Касьянова не сводит. Ты бы еще, родимый, фотографию достал, а то, глядишь, обознаешься.

Электрики возились с проводкой, капитан устало присел на табурет, спросил:

– А ты, Лексей, значит, тут зимовать будешь? – И, не ожидая ответа, продолжал: – Хорошее дело, если бы в каждом доме человек поселился, я на печи бы спокойно спал, а утречком вас обходил, лясы точил, опохмелялся бы. Вот житуха! А то ни дня покоя. Там окно выставили и телевизор сперли, в другом месте, прости меня, господи, переночевали, а потом испражнялись на дорогой ковер.

Электрики сложили свою стремянку, пошли к дверям, переговариваясь:

– И где могло замкнуть? Чего по домам ходить, людей беспокоить?

– При свече переспал, утром развиднеется, разберемся.

Станислав не сомневался, сейчас, как бригада в соседний дом зайдет, так свет и загорится. Так оно и произошло, техничка уехала, ночь прошла без происшествий.

Все спали, лишь Станислав ворочался. Чего теперь делать? Куда этих свидетелей девать? Тут их оставлять бессмысленно. Если Гуров гэбэшников прихвостит, они вмиг свидетелей умыкнут, а скорее просто замочат.

Георгий Тулин походил на водителя и личного телохранителя крупного мафиози или на плохого полицейского из американского боевика, что, впрочем, одно и то же. Могучий торс, жесткие, сильные руки, мускулистая шея, малоподвижное лицо, которое порой кривила отнюдь не обаятельная улыбка.

– Ты бы вывесил скромную табличку «Налетчиков просят не беспокоить», – сказал Гуров, усаживаясь поудобнее и закуривая.

– Они неграмотные, но чутье имеют, – ответил на полном серьезе Тулин. – Я тут в Шереметьево заскочил, нервную дамочку подвез. Там со мной коллеги решили разобраться, какие-то правила начали объяснять. Пока объяснялись, мне два колеса прокололи. Я парень простой, с ближайших тачек баллоны снял, себе поставил. Тут сержант объявился, он в трех шагах стоял, осилил, подошел. Чего-то про мои права заговорил. А я после контузии, считай, глухой. Он мне о правах, я у него больницей интересуюсь. Народ собрался, людям скучно стоять. Мент спрашивает, может, я заболел и мне в больницу надо? Я отвечаю, мол, интересуюсь, далеко ли больница, успеют ли его довезти? Народ кругом прилег, словно камыш в бурю. Один выделился, из себя плевка не стоит, однако глаза знакомые. У нас в Афгане такие попадались, я их изучил, хотя они и разные. Этот шплинт с глазами гадюки на мента цыкнул, того не стало. Таксист на меня смотрит, молчит. Я закон знаю, поклонился, объясняю, что из Рязани проездом, если что нарушил, извините дурака.

Тулин приспустил боковое стекло, сплюнул, сказал:

– Хороший город Москва, ласковый! Куда везти, командир?

– Ты Поварскую, бывшую улицу Воровского, знаешь?

– Найдем. Чего же вы такой беспредел в столице допускаете? Шереметьево, считай, парадные двери.

– Если в тебе пуль и осколков сосчитать нету сил, ты прыщиком на носу сильно озаботишься?

– Вам сверху виднее, однако непорядок.

Гуров не ответил. Когда они вкатились на Поварскую, попросил припарковаться, взглянул на часы. До встречи с гэбэшником у СЭВа оставалось сорок минут. Сыщика интересовало, с чего бы Тулин в обращении на «вы» перешел, спросил о другом:

– Георгий, как ты дальше жить собираешься?

– Я у вас хотел спросить, думаю, вы на меня какие виды имеете.

– У меня служба, – Гуров пожал плечами. – Ты со своей биографией в ментовку не подходишь, да и не мальчик, чтобы в первый класс идти.

– Не пойму. Если я вам не нужен, зачем от тюрьмы спасли? – довольно равнодушно сказал Тулин. – На такой тачке служить неплохо, так ведь мне жить негде. Не можете же вы меня всю жизнь на казенной квартире держать?

– Не могу, – согласился Гуров.