Чтение онлайн

6) выделенных в самостоятельную категорию дел о досрочном прекращении охраны товарного знака вследствие его неиспользования.

Дела последней категории передаются на рассмотрение СИП чаще всего, составляя на сегодняшний день около 70 % от всех дел, касающихся предоставления и прекращения правовой охраны объектов промышленной собственности. Такое положение вещей сложилось не сразу: в 2013 г. из 146 рассмотренных СИП дел 77 касались досрочного прекращения прав на товарные знаки; в 2014 г. из 783 дел 435 дела были о досрочном прекращении прав на товарные знаки; в первом полугодии 2015 г. из 365 дел 235 были о досрочном прекращении прав на товарные знаки [88] !

Очевидно, что отнесение к компетенции СИП трех первых из названных категорий дел, не имеющих прямого отношения к собственно предоставлению и прекращению правовой охраны объектов промышленной собственности, выбивается из «стандартной» компетенции судов по интеллектуальным правам. Однако учитывая крайнюю незначительность числа подобных дел в практике СИП, их анализу далее будет уделено не слишком много внимания (см. § 2.2 настоящей работы). Здесь надо отметить, что в 2013 г. на рассмотрение СИП вовсе не передавались дела об оспаривании нормативных правовых актов, в 2014 г. таких дел было шесть (ни одно из требований не было удовлетворено); в первом полугодии 2015 г. поступило одно дело. Дела об оспаривании актов федеральных органов исполнительной власти, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, только-только отнесены к компетенции СИП [89] . В отношении дел об оспаривании решений федерального антимонопольного органа статистика свидетельствует о том, что в 2013 г. на рассмотрение СИП поступило одно дело (требование не было удовлетворено), в 2014 г. таких дел было шесть (ни одно из требований не было удовлетворено – заявления возвращались вследствие неподведомственности); в первом полугодии 2015 г. в СИП поступило одно дело (требование по нему было удовлетворено).

Для целей более четкого определения сущности обозначенных категорий дел необходим краткий анализ используемых в тексте настоящей работы понятий «спор» и «дело», которые повсеместно используются не в соответствии с их значением, что порождает дополнительные правоприменительные проблемы.

В отношении понятия «спор» вряд ли вызовет возражение его понимание как разногласия между равноправными субъектами частного права, возникшего по факту нарушения или оспаривания субъективных прав одной стороны другой стороной правоотношения [90] . Это позволяет говорить о том, что понятие «спор», строго говоря, применимо только к частноправовым отношениям – к делам, возникающим из частных (в том числе гражданских) отношений. И здесь нельзя не вспомнить слова В.Л. Исаченко, который отмечал: «…под именем спора о праве не следует понимать простое разномыслие двух лиц о каком-либо юридическом вопросе; спором о праве гражданском называется такой спор, когда одно лицо, оспаривая право другого, присваивает его себе. Только в этом последнем случае каждый из спорящих вправе обратиться к суду и требовать его содействия» [91] .

Так, являются частноправовыми спорами, неподсудными (а второе из упомянутых и неподведомственным в силу субъектного состава) СИП в качестве суда первой инстанции, требования о признании отсутствующим исключительного права на товарный знак [92] , о признании исключительного права на программу для ЭВМ [93] и пресечении действий по использованию программы для ЭВМ [94] , о запрете использовать полезную модель и возмещении убытков [95] , о прекращении использования тождественного фирменного наименования [96] , о признании несоответствующим закону коммерческого обозначения [97] , о взыскании компенсации за незаконное использование товарного знака [98] , об авторских правах на фотографию [99] .

В отличие от спора о праве спор по факту представляет собой разногласия сторон гражданского отношения по поводу какого-либо обстоятельства (факта) либо его оценки [100] . Например, такой спор может возникнуть при выяснении вопроса об объеме передаваемых по лицензии прав либо при оценке исполненного по договору о проведении научно-исследовательских работ или договору авторского заказа. Эти споры не предусматривают предъявления к одной из сторон требования об определенном поведении, ибо вопрос нарушения (оспаривания) субъективного права здесь еще не ставится. Вместе с тем они нередко перерастают в спор о праве.

В ситуации, когда речь идет об административных, финансовых, налоговых, таможенных и иных публичных отношениях нет оснований говорить о том, что между их участниками – государственным органом, обладающим властными полномочиями, и частным лицом, обязанным подчиняться властным предписаниям первого, – возникает спор. Отношения власти-подчинения исключают возможность предъявления подчиненным субъектом какого-либо требования непосредственно к субъекту управомоченному (наделенному властными полномочиями и реализующему эти полномочия в отношениях с подчиненным субъектом), следовательно, всякий спор здесь попросту невозможен!

Вместе с тем подчиненный субъект вправе требовать от суда проверки законности в публичных отношениях, участником которых он выступил; основанием для возбуждения юридического дела в этом случае становится, в частности, обращенное к суду требование о защите от незаконного применения к частному лицу властных полномочий органами публичной власти и должностными лицами. Анализируя дела, возникающие из публичных правоотношений, М.Е. Глазкова подчеркивает: «Цель такого судебного процесса – пресечь неправомерное поведение публичных субъектов (т. е. действие в противоречии с предписаниями закона или в условиях их игнорирования) при реализации ими своих властных полномочий. В данном случае суд выступает элементом системы «сдержек и противовесов». К примеру, именно поэтому деятельность суда по рассмотрению дел об оспаривании нормативных правовых актов именуется судебным нормоконтролем» [101] . С учетом вышесказанного в рассматриваемых случаях речь может идти о делах (юридических делах, возникающих из публичных правоотношений) – для использования понятия «спор» (применимого только в отношении дел, возникающих из частноправовых отношений) здесь нет никаких оснований.

Анализ разъяснений ВС РФ свидетельствует о том, что высший суд четко различает споры о праве и дела, возникающие из публичных отношений. Ярким примером этого может стать постановление Пленума ВС РФ от 29.11.2007 № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части», в котором стабильно используется выражение «дела, возникающие из публичных отношений», тогда как понятие «спор о праве» применяется для обозначения, в частности требований о возмещении вреда, причиненного в результате издания оспариваемого правового акта (п. 7).

Значительно более свободное обращение с терминологией имело место при разработке проектов федерального законодательства, определяющих компетенцию СИП, а также разъяснений, данных в соответствующих постановлениях ВАС РФ по этому поводу. В итоге, например, в п. 4.2 ч. 1 ст. 33 АПК РФ указывается, что арбитражным судам подведомственны дела:

– во-первых, «по спорам о защите интеллектуальных прав с участием организаций, осуществляющих коллективное управление авторскими и смежными правами» (спорам, возникающим из гражданско-правовых отношений);

– во-вторых, «по спорам, отнесенным к подсудности Суда по интеллектуальным правам в соответствии с частью 4 статьи 34 настоящего Кодекса» (делам из публичных отношений, которые к «спорам» не имеют никакого отношения).

Достаточно вольное словоупотребление в правовых нормах без учета характера производства по делам, рассматриваемым СИП в качестве суда первой инстанции, приводит к тому, что судьи иных судов не могут справиться с определением того, каким судом должно рассматриваться то или иное дело. Нередки ситуации, когда увидев, что заявленное исковое требование касается спора об интеллектуальной собственности, в определении об отказе в принятии заявления ввиду неподведомственности (для судов общей юрисдикции) или о возвращении заявления ввиду неподсудности (для арбитражных судов) указывается соответственно на подведомственность или подсудность такого спора СИП. С учетом общего запрета на споры между судебными органами по поводу подведомственности/подсудности это способствует созданию ситуации нарушения права заявителя на суд, гарантированного п. 1 ст. 6 Конвенции по правам человека и ч. 1 ст. 46 Конституции РФ.

Примером подобной ситуации может стать следующее дело. Гражданин Бахревский В.А. обратился в Дорогомиловский районный суд г. Москвы с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Кинокомпания Аврора» о взыскании 5 млн руб. компенсации за нарушение авторских прав. Названный суд отказал в принятии указанного искового заявления со ссылкой на неподведомственность данного спора суду общей юрисдикции. Истец обратился с данным иском в СИП, который принял данное дело к рассмотрению (в связи с отсутствием в АПК РФ норм, позволяющих оставить исковое заявление без рассмотрения по причине неподведомственности дела). Прекращая производство по данному делу в связи с отказом истца от иска, СИП счел возможным отметить следующее: «В данном случае прекращение производства по делу арбитражным судом в связи с неподведомственностью создаст угрозу невозможности реализации истцом права на судебную защиту, предусмотренного статьей 46 Конституции Российской Федерации, пунктом 1 статьи 6 Конституции о защите прав человека и основных свобод, что недопустимо. Аналогичная правовая позиция содержится в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.07.2011 № 2083/10» [102] .