Чтение онлайн

Мне очень хотелось взять доску вместе с фишками и долбануть Вову по рыжей башке. Но я этого не сделал, потому что башка Вовы принадлежит государству.

Вот такой удачный конец был у этой адвокатской истории. Все остальное лежало уже за рамками уголовного дела и не относилось к моим профессиональным обязанностям.

Как-то вечером – была уже зима – Саша стоял у окна и увидел, как во двор въехал уазик. Из него вышли двое в гражданской одежде и посмотрели вверх.

Саша заметался по комнате, и в этот момент в дверь позвонили. Вместо двери Саша открыл окно и шагнул вниз с девятого этажа. Постояв у двери, соседка из восемнадцатой квартиры вернулась к себе и сказала ждавшему у телефона Чапе, что Саши нет дома. Пусть звонит позже. И повесила трубку.

Конечно, не адвокатское это дело – судить своих клиентов. Кто-то не может противостоять течению, кто-то оказывается не в том месте, не в то время и становится пищей для других. И пусть те, кто обвинит Сашу в малодушии, поставят себя на его место. Станут ли они пионерами-героями, превратятся ли в одноклеточную водоросль или найдут другой способ существования? Это, как говорят юристы, вопрос факта.

Палычу в этом смысле не повезло. Через полгода после смерти Саши он работал над раскрытием грабежа и шел по горячим следам. На пути оказалась группа вчерашних школьников, возвращавшихся с выпускного бала. Я не знаю, было ли раскрыто преступление, но один из группы стал инвалидом по зрению. Случайно несколько раз ударился об угол стола. Вместо поступления в институт мальчику пришлось ходить с мамой по лечебным учреждениям. А папа мальчика был работником городской администрации. Поэтому Палыч оказался в Нижнем Тагиле, где отбывают наказание бывшие сотрудники. Интеллигентом Палыч не стал, а об остальном мне неизвестно.

Пухлый добился наконец уважения. Он работает в управлении, руководит другими, и его мама радуется успехам сына.

Фонтан в парке работает по-прежнему, а я продолжаю просить и требовать, ругаться и убеждать, договариваться и вникать в ситуации. В общем – все как обычно.

Сложная штука – вокзальная жизнь. Что знает о ней обычный пассажир? Касса и перрон, зал ожидания и камера хранения. Ну, допустим, привокзальная площадь – вот и все. И не знает обычный пассажир, попадая на вокзал, каким пристальным вниманием, какой трогательной заботой он окружен, сколько зорких глаз с вожделением смотрят на него.

Но истинное внимание и настоящая забота тем и хороши, что незаметны. Администрация вокзала и транспортная милиция днем и ночью работают для того, чтобы их деятельность не бросалась в глаза. В этом им небезвозмездно помогает вокзальная общественность – торговцы, бандиты, попрошайки, лохотронщики, воры. Все это вместе взятое и представляет собой сложную штуку – вокзальную жизнь, незаметную обычному пассажиру.

Дед никогда не был пассажиром. Конечно, он часто ездил поездами, но только за государственный счет. Такие поезда, как правило, приходили на дальние пути, откуда вокзала не видно. Из вагонов спецконтингент под собачий лай перегружали в автозаки и развозили по этапам. Было бы несправедливо утверждать, что спецконтингент не окружали заботой и вниманием, но это выглядело иначе.

Если этапы большого пути, пройденного Дедом за долгую жизнь, умножить на километры, то получилась бы величина, равная трем расстояниям от Республики Коми до Республики Конго.

Пассажирские поезда ходили по расписанию. Там проводницы разносили крепкий чай и постельное белье, там играла веселая музыка и работали вагоны-рестораны.

Дед не попал в пассажирский поезд. За год до войны его посадили в столыпинский вагон и увезли от мамы с папой за хищение колосков после уборки урожая с колхозного поля. Было ему тогда всего двенадцать лет.

Всю остальную жизнь Дед пытался догнать пассажирский поезд. Он бежал рядом с ним, пока был молод и здоров. Иногда, сокращая путь, Дед пренебрегал зигзагами железнодорожного полотна и мчался напрямую. Казалось, что он уже обгонял паровоз, но в это время, как всегда случайно, его поджидал знакомый с детства состав и начинался новый этап жизни. Этап заканчивался, и Дед снова пытался догнать и обогнать. Он стал свободен от расписания и с презрением смотрел на пассажиров. А может быть, и с завистью.

Сержант Пузанов работал по системе «сутки – двое» и считал, что ему в жизни повезло. Как милиционер линейного отдела внутренних дел на транспорте, сержант ходил по вокзалу, подмечал острым глазом, строго спрашивал, докладывал по рации. За это он получал неплохую зарплату.

В некоторых случаях он, напротив, не замечал, не задавал вопросов и воздерживался от доклада. За это он тоже получал неплохую зарплату.

После трудовой вахты Пузанов ехал на электричке домой и двое суток отдыхал. Многие односельчане его возраста сидели без работы и ежедневно пили. Как представитель власти, сержант этого не одобрял и пил только по выходным. Получалось тоже по системе «сутки – двое», но наоборот. А что еще делать постовому милиционеру в выходные дни?

Выйдя за ворота зоны после последнего этапа, Дед не почувствовал особой радости. Туберкулез, больное сердце и просто возраст – это такой багаж, с которым не побегаешь за поездом. Да и жизнь стала совсем другой: люди другие, понятия другие, ворами в законе крестят кого угодно, вчерашние барыги в депутаты подались. Они теперь в законе.

Однако нужно было как-то жить и добывать себе кусок хлеба.

Дед был профессиональным вором и автором уникальной технологии изъятия имущества пассажиров из автоматической камеры хранения. Технология была отработана в деталях, но использовалась как запасной вариант в те дни, когда не было настоящего дела. Сейчас такие дни наступили, и Дед пришел на вокзал. Он сел на скамейку напротив металлических ящиков и стал ждать. Технология требовала терпения и осторожности.

Неожиданно для Деда первая же попытка окончилась неудачей. Не поверив, Дед через час повторил попытку – и снова ничего не получилось. К своему ужасу, он обнаружил, что, кроме терпения и осторожности, нужно еще хорошее зрение. А его-то как раз у Деда уже не было. Последний вагон неумолимо удалялся, таращась красными немигающими глазищами. Дед понимал, что так уходит жизнь.

Упомянутая технология по своей простоте была близка к гениальности. Все знают, как работают автоматические камеры хранения. Кладешь багаж в ячейку, бросаешь в щель монету, набираешь код, закрываешь дверь и уходишь в полной уверенности, что вещи хранятся, как в сейфе швейцарского банка.

Но, сами понимаете, у нас тут не Швейцария. Иначе я бы не рассказывал эту историю.

Дед бросал монету в щель свободной ячейки, и замок камеры срабатывал на закрытие. Дверцу, однако, Дед не закрывал, а садился неподалеку и терпеливо ждал.

И вот, наконец, появляется пассажир. В руках у него вкусный чемодан, набитый несметными сокровищами. Пассажир видит свободную ячейку. «Какая удача!» – наивно думает он, кладет чемодан с сокровищами в ячейку, бросает монету, набирает заветный код и закрывает дверцу. Но… «Какая неудача!» – думает он, потому что замок камеры срабатывает на открытие. Дверца не запирается. Спеша и матерясь, пассажир находит глазами другую свободную ячейку, отправляет свой чемодан в последний путь и уходит.