Чтение онлайн

– Что мне корячится? – спросил Дед у адвоката.

– Посмотрим, – ответил я, – садитесь, поговорим.

– Присаживайтесь, – поправил меня Дед.

У меня, в отличие от Деда, очки были, и серые бумаги удалось расшифровать.

Достоверно было установлено лишь то, что у гражданки Б. похитили чемодан. Все остальное выглядело сомнительно. Например, кто такие эти «неустановленные лица», которые вступили в преступный сговор с Дедом? В соответствующем милицейском рапорте было написано, что «принятыми мерами розыска» установить этих лиц «не представилось возможным». Весь уголовный розыск линейного отдела ночами не спал, в засадах сидел, меры принимал, но – увы! Не представилось им возможным.

Им не представилось, а нам представилось. Луч зимнего солнца, проникший через пыльное окно в зал суда, насквозь просветил оттопыренные уши одного из свидетелей. Не он ли похитил клетчатый чемодан? Васек этого очевидного факта не отрицал.

С кем же Васек вступил в преступный сговор? Под чьей фуражкой возник дерзкий план похищения чемодана? Если Васек был исполнителем кражи, то сержант Пузанов – ее организатором, художественным руководителем и идейным вдохновителем. Что это было – проверочная закупка, контролируемая поставка или оперативный эксперимент? Сторона защиты полностью согласна с оценкой, которую вышестоящие товарищи дали Пузанову, и считает, что имена неустановленных лиц должны быть названы, а сами эти лица привлечены к уголовной ответственности. Что же касается Деда, то он добровольно отказался от совершения преступления и уголовной ответственности не подлежит.

Дед никогда не признавался. Не потому, что надеялся выкрутиться, а потому, что к этому обязывало положение и восьмиконечная звезда под ключицей. Не приживался он на воле. Лишь однажды, много лет назад, была у него Танька или Тонька (сейчас уже трудно вспомнить), и Дед попытался завязать. Но, услышав паровозный гудок, он снова побежал, несмотря на Тонькины слезы и ее семимесячную беременность. А через пять лет уже некуда было возвращаться.

Дед представил, как он выйдет из клетки и на его место посадят Пузанова с Васьком. Пузанов мент, ему такое место уступать не жалко. А вот у Васька такие же прозрачные уши, как у Деда в детстве.

Неожиданно Дед чистосердечно признался, что украл клетчатый чемодан один, без всяких неустановленных лиц. Это было в пятницу, и приговор отложили на понедельник.

А в субботу вышла амнистия, и Деда освободили от наказания.

После Нового года в линейный отдел внутренних дел на транспорте пришел странный старик с синими от татуировок руками. Он положил на стол дежурного кожаный кошелек и сказал, что украл его у пассажира.

– Принимай, начальник, – Дед сел на лавку и прикрыл глаза. – Набегался я.

Два красных немигающих фонаря навсегда скрылись в темноте.

Синяк был бомжем с десятилетним стажем. В прошлой жизни он был морским офицером и голубоглазым блондином, имел квартиру и красавицу жену. Но среди бомжей почти все в прошлой жизни были космонавтами, красавцами и имели все. Поэтому Синяк редко вспоминал прошлое и теперь уже не мог точно сказать – было ли оно вообще. О будущем он тоже не задумывался и жил днем сегодняшним.

Сегодняшний день сложился неудачно: еды добыть не удалось и конкуренты набили морду.

Этим летом Синяк обитал в роще возле очистных сооружений. Место считалось стратегически выгодным: на километр вокруг ни людей, ни ментов, ни конкурентов. А дальше – с одной стороны микрорайон с многоэтажками и замечательными богатыми мусорными баками, автобусная остановка, рынок. С другой стороны, через дорогу, частный сектор и спуск к реке.

Судя по тому, что шум с улицы стих, было уже далеко за полночь, становилось зябко. Синяк развел костер и стал смотреть на языки пламени. Огонь освещал несколько кустов впереди и небольшую кучу строительного мусора, которая в свете костра казалась таинственной скалой посреди ночного моря. Граница света и тени колебалась, омывая подножие скалы, и это было похоже на что-то из прошлой жизни. Все остальное было погружено во мрак.

В это время со стороны стены очистных сооружений послышались шаги. Синяк настороженно приподнял голову и прислушался. Тут никто в это время не ходит. Или утренние конкуренты? Стараясь не шуметь, Синяк отполз подальше от костра и, затаив дыхание, стал всматриваться в темноту. Звук шагов становился все ближе, и наконец из тьмы вынырнула молодая женщина. Она, пошатываясь, переступала через сухие коряги и поваленные деревья, выбирая путь.

Рано утром в роще за километр от проезжей части улицы был обнаружен труп молодой женщины. Характер телесных повреждений не оставлял никаких сомнений в том, что совершено умышленное убийство: на шее петлей была затянута разорванная майка, голова представляла собой кровавое месиво, недалеко от трупа на куче строительного мусора лежали склеенные цементом в единую глыбу два кирпича со следами крови. Некоторые детали указывали на то, что потерпевшая была изнасилована. По предварительным данным, смерть наступила от удушения около трех часов ночи.

На место происшествия съехалось милицейское начальство, прокурор района, специалисты из области. Следователь Читаев этого не любил – взрослые дядьки, как всегда, походили вокруг с надутыми щеками, натоптали, набросали окурков и уехали.

Однако сыщики свою работу знали: к обеду было установлено, что убитая – Татьяна Клюева, проживавшая неподалеку в частном секторе с бабушкой. Бабушка сообщила, что накануне весь день Клюева была на пляже с соседкой и ее друзьями, а в двадцать три часа зашла домой, переоделась и куда-то на ночь глядя умчалась. Время точное, так как по телевизору как раз начался футбольный матч «Зенит» – «Локомотив».

К вечеру вся пляжная компания уже сидела в разных кабинетах и давала показания.

Складывалась такая картина.

За сутки до убийства, в пятом часу утра, к Клюевой пришла подруга, Ленка Стеблова. С ней были два незнакомых парня – бывший Ленкин одноклассник Покутнев и его друг Егор. Парни сразу легли спать во флигеле. Ленка в очередной раз навсегда ушла от мужа, и они с Клюевой до утра говорили о том, что все мужики сволочи. Проснулись все часов в двенадцать, поели и пошли на пляж – это метрах в пятистах от дома. Там встретили супругов Платовых и Калашникову – еще одну соседку Клюевой. До вечера купались, играли в карты, а когда стало темнеть, разошлись по домам. Было это около одиннадцати часов вечера. Ипатовы ушли раньше всех. Калашникова сама видела, как Клюева зашла в свой дом, Покутнев пошел провожать Стеблову на автобусную остановку.

А Егор? Калашникова усмехнулась, вспомнив, что Егор пытался к ней приставать, но как-то странно. Называл ее на «вы», потом пошел провожать до калитки, молчал, сопел и вдруг выдал: «Можно я вас поцелую?» В общем, пришибленный какой-то. Она его, конечно, послала. Ну он и пошел в сторону автобусной остановки. Клюева в это время уже зашла к себе.

Начальник уголовного розыска Сосыкин знал, что пришибленные – это самые опасные люди. Что у них на уме – неизвестно. У Егора, в отличие от других, нет алиби. Говорит, что пошел домой (это рядом, в многоэтажках) и лег спать. Мать была в командировке, дома – никого.

Еще Сосыкин знал, что кандидат в подозреваемые всегда есть в деле. Нужно найти такого кандидата, а остальное – дело техники. Егор был достойным кандидатом, и Сосыкин попросил своих ребят поплотнее с ним поработать.

Пока шли допросы пляжной компании, дома у каждого из них провели обыски. Сначала – никаких результатов. И вдруг – дома у Егора изымают рубашку со следами крови. Для следователя такие следы до получения экспертного заключения называются «бурые пятна, похожие на кровь», но Сосыкину сразу все стало ясно. Еще через день установили, что бурые пятна – это кровь одной группы с кровью потерпевшей.