Чтение онлайн

— Вы считаете, что в замке есть враги? — Моя личная служанка закусила губу, чуть сжав пальцами сундучок, что все так же держала в руках. Я кивнула.

— Я скажу больше — я уверена в этом. Поэтому, прошу вас, берегите друг друга и присматривайте за замком, как бы это странно ни звучало.

Мария закивала, не сводя с меня серьезного взгляда. Иногда мне казалось, что эта девочка понимала куда больше, чем ей было положено по возрасту.

— Мы будем внимательны и осторожны, госпожа, — Мира, обойдя меня, поставила сундучок с швейными принадлежностями на трюмо, рядом с книгой, — а теперь давайте укладываться спать, негоже будет, если вы начнете зевать перед строем солдат.

Я улыбнулась: вот так, принцесса принцессой, а спать все так же загоняют. Впрочем, Мира была, как всегда, права, и потому мы с Марией, споро переодевшись в ночные рубашки, позабирались в свои кровати.

Закрывая глаза, я еще слышала тихий голос Миры, что начала рассказывать моей протеже сказку на ночь, но уснула быстрее, чем узнала, куда собрался идти серый волк на этот раз.

«Проспала!»

Прорвавшаяся сквозь сладкий сон паническая мысль буквально подбросила меня на кровати еще до того, как я действительно проснулась. Нервно сжимая пальцами край одеяла, я несколько мгновений невидяще пялилась в полумрак комнаты, пытаясь понять, сколько сейчас времени, и прислушиваясь к звукам в замке, а потом, потерев лицо руками, вздохнула.

Давно у меня не было таких пробуждений, кажется, еще с выпускного курса. Преподаватель по экономике и праву был у нас лютым зверем и закрывал лекционный зал на ключ, едва только слышал звонок на пару. И захлопывал дверь прямо перед носом, вне зависимости от того, по какой причине ты опоздал.

Усмехнувшись в темноту собственным нахлынувшим воспоминаниям, я, покрутив головой, убедилась, что Мария еще спит, и, спустив ноги с кровати, тихонько прошла к столу, чтобы попить. Ступни привычно пощекотал ползущий по полу сквозняк — вечная беда любого замка, — пустив мурашки по коже, и я, стараясь издавать как можно меньше шума, налила из серебряного графина в стакан воды.

Тихий плеск, сонный вздох Марии за спиной.

— Явится Она во времена смутные, неся пламя белое на ладонях Своих. — Серебряный стакан звякнул о деревянный пол, а я, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом, круто развернулась на все сто восемьдесят градусов, одновременно с этим тянясь к перевязи, что висела на манекене с доспехом. Мария, сидя на кровати, смотрела на меня абсолютно пустыми, затянутыми мутной белой пеленой глазами и продолжала говорить: — Меч верный покинет хозяина, и тьма придёт за светом, с гор спустившись.

Я, испытывая одновременно первобытный страх и мистическое любопытство, перестала тянуться к оружию (ну право, что мне сделает ребенок, в котором немногим больше метра роста, и весом в полмешка сахара?) и на пару шагов приблизилась к девочке, стараясь двигаться как можно плавнее и не спугнуть ее: пророчества — штука полезная, особенно если звучат своевременно.

— Прольётся кровь простая и кровь благородная. И погаснет пламя белое в руке Её... — холодный, отстраненный голос осекся, Мария вдруг вздрогнула, словно все ее тело скрутило судорогой, голова запрокинулась назад, из уст ребенка исторгся хрип вместо членораздельной речи. Еще одна судорога — я подскочила к девочке, стараясь поддержать ей голову, а потом наклонила лицом вниз, обхватив руками за пояс и плечи и отчаянно зовя на помощь — на губах моей фрейлины запузырилась кровавая пена.

Дверь в покои распахнулась почти через мгновение, влетевшая в комнату стража, с клинками наголо, растерянно обвела взглядом пространство, в котором предполагаемый враг не обнаруживался, и замерла.

— Фарраля сюда, ЖИВО! — Стражников как ветром сдуло, но через мгновение в комнату вбежала Мира, в одной ночной рубашке, босая и кутающаяся в платок. Властным движением руки она отодвинула меня от конвульсивно дергающейся девочки, разжала ей зубы пальцами, придавив указательным и средним язык и сдвинув к щеке, чтобы Мария не смогла сомкнуть их, после чего еще сильнее наклонила бьющегося в припадке ребенка, давая пене стечь.

— Что мы можем... — начала я, но служанка качнула головой, бросив на меня короткий взгляд и не дав мне договорить.

— Ничего, ждем чародея.

Секунды тянулись ужасающе долго, я слышала, как возле покоев скопились слуги, которых оттеснила стража, видела бледное лицо Альвина, что робко заглянул через порог, и наконец в комнату, взлохмаченный, сжимая в руках несколько крупных кристаллов, ворвался магистр.

Быстро оценив обстановку, он кивнул Мире, коротко скомандовал ей: «Держи крепче», — и, бросив на постель девочки один тускло мерцающий в темноте камень, похожий на тот, каким вытягивал тварь из меня, сжал второй в ладони.

Тяжелые, словно из металла отлитые, слова гулко отдавались в сумраке комнаты, в которой никто так и не зажег свет и не решился внести свечи. Мне казалось, что я знаю этот язык и одновременно не знаю. Чувствуя себя лишней, я сидела тише мыши, не сводя взгляда с зачитывающего заклинание волшебника, от которого к замершей в неестественной позе девочке протянулся золотистый луч, медленно окутывающий все ее тело.

Кристалл в руках Фарраля начал осыпаться, серебристыми искорками ложась на пол, и стоило ему только истаять, как чародей не глядя взял с кровати второй, не прекращая декламировать.

Мне казалось, что даже воздух сгустился вокруг магистра, время словно замедлилось, а окружающий мир — отдалился.

Серебряные искры скользили сквозь пальцы чародея, лицо девочки разглаживалось, мышцы — расслаблялись, а с глаз медленно уходила белая пелена. Последняя искра слетела с ладони Фарраля, и он, чуть дрогнув, продолжил заклинание.

Все медленнее и тяжелее ему давались слова, но белый туман в глазах моей подопечной все еще клубился, и я вдруг поняла, что должна сделать.

Встав, я вложила свою руку во все еще раскрытую ладонь чародея, смахивая остатки истлевшего кристалла, и почувствовала, что магистр держится за Ато, дарованную мне божеством, подобно утопающему, что хватается за соломинку.

Золотой луч становился плотнее, шире, сиял, словно маленькое солнце, окружая действительно божественным ореолом фигуру девочки в объятиях Миры. Громким голосом, уверенный в своих силах, Фарраль декламировал по черт знает какому кругу текст, и в голове моей отдавалось эхом его значение. Закусив губу, я стояла, не шелохнувшись, хотя ощущала, как течет от меня к чародею заемная божественная сила. И наконец в комнате повисла тишина, что прерывалась лишь ровным, спокойным дыханием Марии.

— Ваше Высочество, вы…

— Я в порядке, — отмахнулась я от Фарраля, сцепив пальцы, чтобы скрыть дрожь, и пристально вглядывалась в лицо девочки, — с ней все будет хорошо?

— Теперь — да. Я уверен в этом, — добавил он, наткнувшись на мой взгляд, а потом, вспомнив о приличиях, отвел глаза в сторону. «Ах да, я же в сорочке…»

Чародей бросил короткий взгляд на Миру, что баюкала крепко спящую (явно магически наведенным сном) Марию.

— Думаю, что вы вряд ли ляжете. Когда приведете себя в надлежащий вид, прошу вас прийти в кабинет короля.