Чтение онлайн

К тому же он мог даже не суметь понять или принять то, на понимание чего ей самой понадобилось так много времени.

Поэтому хоть она выставила прямо, что их отношения не работают, во многом потому что она стала лишней в них, она не упомянула, что её привлекло в Имрике. Это потребовало бы сложного объяснения, которое она не была готова дать. Она находила глубокое удовлетворение в знании, что кто-то полагается на неё таким образом, каким не сможет никто другой, и что эта зависимость подтверждается не просто её способностью содействовать перевоплощениям, но также и явным пониманием, что этот дар для него значит. Потому что испытав, каково быть им после превращения, теперь она жаждет этого не меньше его. Это совместное наслаждение, удовольствие, которое не познает никто другой, и оно служит ей вратами самоидентификации, к которой она так стремилась.

Однажды он ей сказал, что она придала ему силы, необходимую чтоб побороть слабость, что она осталась уравновешенной, когда он был непостоянен, что она служила опорой, когда его тянуло к утрате себя в нужде превращений. Но теперь она понимала, что он также придавал и ей сил в борьбе с собственной слабостью. Он дал ей свободу развиваться и расти, в то время как она так долго ощущала себя скованной и бездеятельной. Он позволил ей избавиться от чувства, что у неё нет никакой цели в жизни. В своих различиях они были больше родственны, чем она осознавала, и это помогло им сойтись.

Теперь она понимала это, но не считала, что может объяснить это Паксону так, чтобы он смог примириться. Она также не сказала ему про свою веру, что её узы с Имриком сработали в большей части из-за их такой сильной схожести. У них похожее прошлое, они из семей, которые далеки от нормальности, и родители, что мертвы и полностью отсутствуют ещё с ранних лет. В результате чего они росли сами по себе. Они оба были вынуждены быть самодостаточными и самостоятельно принимать решения; они оба рано научились полагаться на себя и только на себя. Значение этого для уз не сразу бросалось в глаза Льюфар, пока она не нашла Имрика в беседке и не провела с ним ту первую ночь восстановления. Тогда он сказал ей, что она спасла его, просто будучи рядом с ним. У неё не было повода усомниться, но это стало откровением. Это продемонстрировало не только то, что она достаточно сильна, чтобы выдержать наиболее суровые требования совместного использования его дара менять формы, но и что она вполне сильна для его успокоения в ситуациях, где он под угрозой утраты контроля. Даже когда это вызвано тёмными чарами, даже когда ведьма отравила его магией, направленной провоцировать перевоплощения вплоть до смертельного исхода.

Это сцепление особенностей личности и характера во многом и тянула её к нему, отчего она ощущала такую близость, будучи связанной. Это нельзя измерить или даже полностью осознать. Но это есть, и это настоящее. Кто она такая и как она прожила жизнь – вот почему они с Имриком полюбили друг друга.

Но Паксону не нужно знать этого.

Как и не нужно знать, что однажды она выносит ребёнка Имрика. Не то чтобы она открыто говорила об этом с Имриком. Это больше невысказанное обещание. Прямо с самого начала своего согласия быть с ним, она поняла, что семья важна. Для них обоих — лишённых семьи в ранние годы, оставленных сиротами и без крова при взрослении — крепкая семья желанна и необходима им обоим. Да, Льюфар находила намёки к этому в его словах и взглядах, и понимала их.

Она не рассказала Паксону и о том, куда отправится и что будет делать, оставив его. Она не хотела, чтобы он знал. Она хотела сделать их расставание полноценным, чтобы каждый мог начать новую жизнь, необременённую старой. Решение оставить Паранор было легко принять. Её выбором нового дома стала Западная Земля, где перспективы у существ подобных Имрику вести нормальную жизнь не ограничиваются предрассудками и недоверием, настолько преобладающими в большей части Южной Земли. Льюфар не знала точно, куда в Западной Земле они отправятся, но это будет там, где у них будет надлежащая возможность начать сначала, исполнить обещания о взаимной любви и испытать счастье, что не приходило так долго.

Когда она достигла приподнятой воздушной платформы, то увидела его стоящим у двухместника, который она пилотировала при возвращении из Мрачного Стока. Его пожитки были свалены рядом с её, а на его лице читалась выжидательная решимость, ставшая такой привычной. Он улыбнулся при виде неё, и в ответ она ощутила потепление внутри.

Дойдя к нему, он заключил её в объятие и прижал к себе. – Улажено? – Прошептал он ей в ухо.

Её ответ был безмолвен. Она повернулась к нему лицом и крепко поцеловала. – Нам пора уходить.

Паксон провёл большую часть остатка дня, пытаясь во всём разобраться. Он долго оставался в садах после ухода Льюфар, всё ещё ошеломлённый внезапностью её решения, всё пытаясь найти смысл. После чего ходил по парапетам, холлам, дворам и лесу за Цитаделью. Он шёл, куда вели ноги. Он держался отстранённо, не останавливаясь ради тех, кто пытался вступить в разговор, будучи не способен говорить с кем-либо в таких чувствах. Он пропустил встречи с целителями и своё лечение. Он не ел. Еда практически не приходила на ум.

Когда приблизились сумерки, он отправился в свою комнату и заперся. Он всё ещё сидел внутри в постепенно темнеющей комнате, когда стук по двери оповестил о посетителе.

– Сейчас не могу говорить, - сказал он. – Пожалуйста, уходите.

Дверь всё равно раскрылась и вошла Мирия.

Вообще то проковыляла, её зафиксированная нога придавала ей скованную шаркающую походку, её тело было обмотано бинтами, а лицо ещё опалено и в синяках. Она удерживала тарелку еды в одной руке, а другой пользовалась посохом для равновесия.

– Я принесла это аж из обеденного зала. Поэтому не смей выгонять меня.

Он был удивлён зрелищем, что она способна передвигаться. – Я думал, тебе прописали постельный режим. Тебе полагается исцеляться.

– Я также думала и про тебя. – Между нами разница в том, что когда мне больно, я предпочитаю разделить эту боль с кем-то.

То, как она сказала это, поведало ему всё, что нужно знать. – Ты слышала. Кто рассказал?

– Хрисаллин. Она ещё не решилась поговорить с тобой, но у меня меньше отговорок. Вот, съешь немного.

Она подковыляла и поставила тарелку ему на колени. Затем села рядом с ним. – Это не просьба, Паксон. Это был приказ.

Он понял, что голоден, и начал есть.

Уже ходили слухи, что Мирию выдвинут следующей Ард Рис. Она говорит так, будто это уже свершившийся факт. – Практикуешься для новой должности, а? – Спросил он, понимая, что она наблюдает за ним. – Привыкаешь к мысли командовать людьми?

Она хмыкнула. – Не верь всему, что слышишь. Я бы стала ужасным Ард Рис. Слишком много посиделок, недостаточно действия. Мне нужно быть снаружи и на передовой, не просто отсылать других делать работу за меня.

– Может твой подход станет желанной переменой. У нас были лидеры в прошлом, которые действительно вели своим примером, лидеры, что не рассиживались, позволяя всё делать другим. Лидеры, которые занимались всем сами.

– Кое-чем я занята сейчас. Я провожу время с тобой. Почему тут так темно?

Она щёлкнула пальцами в сторону бездымных ламп, и они тут же зажглись. – Хватку я не потеряла, - пробормотала она.

– Значит ты пришла утешить меня, так? – Произнёс Паксон.

– Я пришла покормить тебя. И выпить с тобой.