Чтение онлайн

Колдун кивнул. – Продвигается достаточно хорошо. Но возникли некоторые изменения. Я был вынужден переосмыслить свои планы несколько недель назад, обнаружив, что брат владеет артефактом могущественной магии, над которым я должен получить способ контроля. Я рассчитывал сделать это через сестру, но он смог разблокировать магию артефакта и вызволить её. Чистая случайность. В противовес к этому я перехватил её и отдал в чуткие руки Мики. Я считаю, она втолкует необходимый нам стимул.

Министр изучал его мгновение и затем сомнительно покачал головой. – Я не доверяю этому подходу. Он основывается на контроле над разумом и ложном мышлении. Не самый надёжный инструмент.

– Он требует умелых рук, да. Он требует навыка и терпения, и их старательного приложения. Но он работает. Я видел результаты.

– Ты вкладываешь слишком много веры в Мику. Она ведьма, в конце концов. Кто может сказать, что может сделать подобная личность?

И правда, мрачно думал Арканнен, игнорируя намёк на то, что он того же сорта. – Она вырастила меня, Кэел. Она научила меня всему, что я знаю о контроле разума. Она мой надёжный и заслуживающий доверия союзник.

– Твой, возможно. Не обязательно мой. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Состряпанный тобой план является хрупким судном.

– План сработает как задумано. Орден друидов будет подчиняться нашим манипуляциям, и ты будешь человеком, который сделал это возможным. После чего твоё продвижение с позиции Первого Министра до Премьер Министра будет более чем обеспечено.

– И твоё как смотрителя над магией? Это приятные дневные грёзы. Но я задумываюсь, нет ли в этом чего-то большего.

– Подумай об этом. Подумай, как это работает. Мы вводим себя в заблуждение намного более легко, чем другие вводят нас. Наше ложное восприятие предаёт нас. Наши страхи и сомнения проползают в подсознание и заставляют верить в то, что не обязательно является правдой, но становится ею с помощью нашей собственной одержимости возможностями. Как думаешь, как я смог заставить девушку поверить, что она способна сделать ставку в игре на случайности, когда у неё нет ни монеты? Как думаешь, как я смог выкрасть её так легко? Она не была дурой. Она молода, упряма и хитра. Но это только сделало её более уязвимой к самообману, спровоцированному мной.

– Да, но этот новый подход? Чего ты пытаешься сейчас добиться? Я вижу, что ты можешь достичь своих целей за короткое время, но продлятся ли они на следующий день? Или к концу недели? Ты готовишь её к задаче, которая изначально омерзительна и ненавистна ей. Разве она не осознает в какой-то момент, что с ней сделали?

– Конечно. Это неизбежно. Она будет сомневаться, она будет увиливать, и она не будет доверять своему собственному восприятию. Она будет поглощена своей неспособностью различить правду от фальши. Но от неё требуется лишь одно действие. У неё будет возможность и средства совершить его. Она сделает то, что решила очень давно необходимым, потому что неукоснительно будет верить в правильность этого.

Арканнен пожал плечами. – И, если ей не удастся по какой-то причине, мы ничего не потеряем. Но если она преуспеет, подумай о том, что мы приобретём.

Большой человек осушил свой стакан эля и отставил его. – Но будет ли новый Ард Рис так податлив, как ты думаешь? Что не позволит ему поменять мнение относительного того, что нам важно? Что удержит его лояльность к нам? Как мы заверим себя в невозможности неподчинения, которое оставит нас там же, где мы сейчас?

– Доверься мне, - прошипел Арканнен, улыбаясь.

Кэел издал неприличный звук. – Я никому не доверяю. Я не был бы там, где я есть, если бы верил людям. Без обид.

– Никаких. Но помни, тебе нечего терять во всём этом. Ты защищён от любой возможности раскрытия. Ты благополучно находишься в стороне. Я тот, кто должен верить тебе. Если я преуспею, мне придётся полагаться на тебя, чтобы ты выполнил своё обещание и дал мне то, чего я хочу.

– О, с этим проблем нет. Разве я когда-либо не смог выполнить твои особые запросы? Тот прототипный летательный аппарат под твоим командованием? Те орудия, которыми никто не располагает кроме верховного командования Федерации? Доступ к важным членам правительства, которые иначе бы отклонили встречи? Всё спокойно предоставлено. Это и даже больше, стоит попросить, может быть твоим. Это ничего не стоит для меня. Но продвижение до Премьер Министра и контроль над орденом друидов – вот это что-то действительно стоящее. Предоставь мне доступ к власти подобного рода, Арканнен, и не будет ничего, в чём я тебе откажу.

Он встал, подошёл к окну и выглянул наружу. – Но положение вещей изменилось. Мы больше не находимся в той же позиции, что были вчера. Эта новая перспектива продвижения до Премьер Министра требует, чтобы мы видоизменили наши отношения. – Он повернулся обратно. – После сегодняшнего дня мы больше не можем встречаться здесь. Мы должны найти нейтральную площадку, где нас никто не сможет видеть. Мы должны совершать скрытные приготовления. Будущий Первый Министр и прошлый Министр Охраны не может быть замечен в компании колдуна с твоей неблагоприятной репутацией. Уверен, ты понимаешь.

Арканнен прекрасно понимал. Этот самовосхваляющийся глупец уже оттеснял его на обочину. Он закипал внутри, предоставляя Кэелю заверяющий кивок. – Как тебе угодно.

Фаштон Кэел подошёл, вытянув руку в жесте фальшивой дружбы. Арканнен принял её, крепко сжал и улыбнулся. Делая это, он смотрел другому в глаза и сдерживал его взгляд. – Но мы всё ещё друзья?

Лицо Министра приняло неуверенное выражение. – Конечно, мы всё ещё друзья.

Арканнен сместил взгляд и отпустил хватку на руке другого. Он прочёл глаза Кэеля, и знал, что тот лжёт. Тот намеревался прервать отношения, как только это станет возможно. Возможно, он даже думал сделать это на постоянной основе.

– Я должен идти. Я вскоре свяжусь с тобой снова с дальнейшими новостями о наших делах. Повторные поздравления с твоим предстоящим назначением.

Тебе лучше надеяться, чтобы я позволил тебе жить и насладиться им.

ДЛЯ ХРИСАЛЛИН ЛИ, ЗАПЕРТОЙ В ТЕМНОТЕ ЕЁ камеры пыток, кошмар продолжался неослабно.

Она потеряла счёт количеству посещений серо-волосой эльфийской женщины и её прихвостней. Она потеряла счёт числу способов, явленными ими, чтобы причинять ей боль. Спустя время всё начало сливаться воедино, и казалось, что пытка никогда не останавливается более чем на несколько минут, а боль вообще не прекращается. Больше не было времени облегчения, даже небольшого; всё её существование было единственным бесконечным потоком агонии и издевательств. В темноте она в возрастающей степени ощущала себя одинокой, брошенной, забытой. В руках её пленителей, подвергаемая их ужасной заботе, она начинала чувствовать потерю рассудка.

В краткие моменты, когда боль ослабевала – несущественное уменьшение в лучшем случае – она застигала себя за мыслями, что же случилось с её братом. Она начала представлять все возможные ужасные вещи. Он не пришёл за ней, и вследствие этого она знала, что что-то помешало ему сделать это. Возможно, он был тоже пленником, подвергавшимся той же чудовищной практике что и она. Возможно, он ранен и больше не может найти сил к действию. Возможно он даже мёртв.

Она постепенно становилась более подавленной, пока её надежда убывала, а уверенность, что её судьба определена, росла. Она начала желать, чтобы это закончилось, чтобы всему пришёл конец, чтобы ей позволили умереть.

Всё это время её мучители ни разу не говорили с ней. Она ждала от них, что они скажут, чего им нужно, но этого не случилось. Она вслушивалась к малейшему звуку, короткому шёпоту, чему-либо, указывающему на причину её пленения. Однажды был намёк на смех, и она ощутила утешение даже в этом, хотя он прозвучал на её счёт. Она ждала большего, надеялась на большее, но ничего не пришло.

Они кормили её жидкостью, которая не являлась водой или чем-либо другим знакомым ей. Это смягчало её пересохшую глотку, и хоть по первости она пила это с неохотой, в конце она была благодарна за всё, что утоляло её жажду, и не заботилась о том, что это может сделать с ней. Они не давали ей пищи. Они не давали ей возможности передвигаться. Она утратила всё чувство времени и пространства, всю способность думать о чём-либо помимо своей агонии и её бесконечном повторении.