Чтение онлайн

Как и Адоэль, он хотел сражаться. Не ради победы, не во имя какой-то высокой цели или сакрального смысла. Просто сейчас, когда туман лишал его остатков сил, наружу рвалось то начало, что делало его воином; отточенные за годы боевые инстинкты, которые многие по ошибке называли жаждой крови.

Убивая своего врага, ты проливаешь его кровь – это неизбежно, такова жизнь. Но, чтобы любить сражения, чтобы жить войной, не требуется жаждать чьей-то смерти и страданий. Кровожадность – вовсе не обязательный атрибут воина, это свободный выбор, предоставленный всем и каждому.

Звериная натура Укула жаждала убивать – разрывать жертву на куски, упиваться ее последним вздохом, пока изодранное до неузнаваемости тело истекает горячей кровью. А вот его человеческое начало просто любило сражаться, и не признавало необходимость излишней жестокости…

Адоэль тряхнула головой. Что это на нее вдруг нашло? Все эти мысли и рассуждения – их навязывала ангелу чья-то властная воля, заколачивая в глубины сознания, словно гвозди в податливое дерево.

Рядом оказался Мор, сунул под нос девушке какие-то коренья, от которых исходил до ужаса кислый запах.

Ангел недовольно скривилась, но наваждение тут же отпустило ее.

– Спасибо… – выдохнула Адоэль, не глядя на своего спасителя. Ее желание держаться от шамана подальше потеряло всяческий смысл, ведь за последнее время Мор уже дважды вытаскивал ее из забытья. – Никак не пойму, алхимик ты или чародей?

– Всего понемногу, – серьезно ответил Мор. – Что ты знаешь о шаманах Вуду, Адоэль?

– Только то, что вы опасны, и вас следует истреблять! – Не сдержавшись, ангел зашипела разъяренной кошкой.

К ее удивлению бакар отреагировал на такое заявление вполне спокойно. Его лица не было видно за деревянной маской, но когда он заговорил, голос его звучал буднично и непринужденно.

– У каждого действия, Адоэль, есть свое противодействие. Это не философия, это факт. То, чем занимаемся мы, бакары, приходится многим не по нраву. И я не виню их за это. Каждый должен самостоятельно решать, что для него хорошо, а что – плохо.

– Я еще не встречала темных колдунов с благими намерениями!

– Потому что мы умеем скрываться от таких, как ты, – засмеялся Мор. Они разговаривали тихо, немного отстав от остальных Защитников. Их разделяло не больше шага, но благодаря свойствам тумана, искажающего звуки, их беседа приобретала определенную степень приватности.

– Таких, как я?

– Солдат удачи, наемников, – пояснил Мор. – Общины Вуду разбросаны по всему материку. Нас гораздо больше, чем ты думаешь, Адоэль. И уверяю тебя, мы не такие монстры, какими ты нас мнишь.

– Чем бы вы ни занимались, вы отступники.

– То есть те, кто не следует слову церкви? Сдается мне, что для убийства это недостаточный повод. Да и разве ваш Господь не завещал всем своим чадам свободу воли и мысли?

– Ты ничего не знаешь о Боге!

– Потому что я отступник? Я читал священное писание, Адоэль, каждую из книг. В целом оно красивое, местами мрачное, а порой даже жуткое. Но все же философии в нем куда больше, чем конкретных заветов.

– Так это правда – ты, как и я, с Земли? – сказала Адоэль, желая сменить тему. – Вот почему ты знаешь… кто я.

– Интересная формулировка. Да, можно сказать и так. Ангелы ведь не имеют пола, как и физического тела. Было не сложно догадаться, что ты… такая.

– Падшая.

– Для тебя это больная тема, верно?

– Теперь ясно, как ты смог подобрать средство, способное привести меня в чувство. – Адоэль проигнорировала вопрос шамана.

– Верно. Мне уже доводилось в прошлом лечить падшего ангела.

– Это невозможно! – воскликнула девушка.

– Отчего же? – Мор искренне удивился.

– Последний ангел пал на землю больше трех сотен лет назад.

– И?

Он что, смеется над ней? Адоэль была готова наброситься на бакара и придушить его голыми руками.

– Судя по твоему голосу, тебе не больше двадцати!

– Так и есть. Но во мне живут души всех моих предшественников за последние несколько эпох.

– Ты одержимый?! – Адоэль подобралась, пальцы с силой сжали рукоять меча.

Мор склонил голову, явно заинтересованный реакцией девушки.

– Нет, это не одержимость, так что тебе незачем пускать в ход свой клинок. – Шаман по-прежнему оставался спокоен, даже несмотря на то, что собеседница была готова обезглавить его. – Это скорее симбиоз. Души других бакаров, тех, кто жил задолго до моего рождения, существуют внутри моего разума, не лишая при этом меня собственной личности. Я помню все, что они видели, чувствовали или делали, так, словно я сам переживал все это.

– Мне это не нравится.

– Понимаю. Но такова моя сущность, Адоэль.

Ангел ничего не ответила. Мор был одержимым, и то, что он себя таковым не считал, ничего не меняло. Если внутри смертного существовала иная личность, он в любую секунду мог утратить контроль над своим телом. А шаман утверждал, что в нем живет не одна, а множество сущностей, и, несмотря на это, он якобы оставался самим собой.

Адоэль хотелось в это верить. Правда, хотелось. Ведь Мор все-таки спас ей жизнь. Но девушка слишком хорошо знала, насколько опасным может быть одержимый человек, и как трудно бывает его при этом убить.

Девушка считала, что лучшим вариантом будет довериться Мору. Если парень говорит, что у него все под контролем – что ж, значит, так оно и есть. Во всяком случае, пока.

И все же Адоэль решила, что ей стоит приглядывать за ним.

* * *

Шли долго; казалось, что целую вечность. Туман никак не желал кончаться. Компас с обломком когтя внутри помогал не заплутать, но и только. Было совершенно неясно, сколько еще лиг предстоит миновать Защитникам, и сколько часов они уже брели по равнине.

Любая остановка могла означать скорую гибель, поэтому пока они не выбрались из магической завесы, о привалах можно было забыть.

Голод утоляли на ходу тем, что удалось раздобыть в Золотой Башне. Даже Адоэль, порывшись в своем полупустом мешке, нашла что-то съестное, и, не глядя, отправила в рот. Ангел не почувствовала никакого вкуса, но пища позволила немного взбодриться.

Усталость сказывалась на всем отряде. Шли все медленнее, за один и тот же отрезок времени преодолевая все меньшее и меньшее расстояние. Хотя, возможно, так только казалось, ведь в недрах магического тумана чувства времени и расстояния изменялись до неузнаваемости.