Чтение онлайн

Свои мысли об этом Клара Цеткин высказала В. И. Ленину.

28 июля 1921 года В. И. Ленин направил председателю Исполкома Коминтерна письмо следующего содержания:

«Мой вчерашний разговор с Цеткиной перед ее отъездом я считаю ввиду ряда ее заявлений таким важным, что необходимо сообщить его Вам.

Она хочет поставить Леви два условия: \

1) сложить мандат депутата парламента;

2) закрыть свой орган («Совет» или «Наш путь», как он теперь, кажется, называется) с лояльным заявлением по отношению к решениям III конгресса Коммунистического Интернационала.

Далее, она опасается, как бы кое-кто из друзей Леви не вздумал издать рукопись Розы Люксембург против 'большевиков (написанную, кажется, в тюрьме в 1918 го-!Йу). Если кто это сделает, она намерена заявить в печати, 4*го вполне уверена в нелояльности такого поступка. Она-де всего ближе знала Розу Люксембург и уверена, что она сама признала эти взгляды ее ошибочными, признала после выхода из тюрьмы недостаточную свою осведомленность... Цеткипа хотела, по моей просьбе, написать это Вам.

Если она это сделала, прошу мне прислать ее письмо».

Поскольку Пауль Леви действительно совершил свой подлый поступок, Клара Цеткин поступила так, как обещала В. И. Ленину. Чтобы защитить дело партии и честь своего друга и боевого соратника, она сначала вместе с польским коммунистом Барским опубликовала в печати заявление, направленное против Леви. Потом она паписа-ла брошюру «Роза Люксембург и русская революция» — одну из самых сильных работ, написанных ею после Великого Октября. Эта брошюра — не только бессмертный памятник, воздвигнутый ею Розе Люксембург, по одновременно, больше чем другие работы Клары Цеткин, дает яркое представление о пути, проделанном Кларой после Октябрьской революции.

В переписке с Розой Люксембург Клара Цеткин касалась вопросов, затронутых Розой в варианте брошюры, написанной в Бреслау. В связи с этим Цеткин писала:

«Хотя летом 1918 года она дважды писала мне, что я могла бы получить у Фрапца Меринга изложение его научно-критической позиции по отношению к политике большевиков; несмотря на то что она мне сообщала о намечаемой ею большой собственной работе на эту тему, в своей дальнейшей переписке она указывала, что этот вопрос исчерпан и никогда более к нему не возвращалась. Причины этого абсолютно ясны каждому, кто хорошо знаком с деятельностью Розы Люксембург после начала революции в Германии. В этой деятельности нашло отражение ее отношение к учредительному собранию, к проблемам демократии, диктатуры и т. п., находящееся в противоречии с ее прежней критикой большевистской политики. Роза Люксембург пришла к совсем иной исторической ее оценке».

После смерти Розы Люксембург состоялась беседа о рукописи между Кларой Цеткин и ближайшим соратником Розы Лео Иогихесом, который категорически возражал против ее опубликования.

«Не подумайте,— сказал он Кларе за два дня до гибели от руки убийцы,— что я говорю это из уважения к нашим русским друзьям. Этим не страшна и любая другая критика. Нет, нет! Я имею в виду Розу... Роза в Бреслау не располагала достаточным документальным материалом. Опа была лишена непосредственного живого общения с вождями русской революции, наблюдающими действитель-пость собственными глазами. Когда она прибыла в Берлин п включилась в борьбу за победу революции в Германии, опа проявила необычайное рвение, стремясь как можно основательнее ориентироваться в ходе революционного развития в России. Сама немецкая революция вынуждала ее к этому. Революция в Германии ставила перед массами проблемы диктатуры, демократии, создания Советов и т. д. Роза не собиралась свои старые критические замечания делать достоянием общественности. Она предполагала написать новую большую работу о русской революции!»

Однако Клара Цеткин не удовлетворилась тем, что довела до сведения общественности подлинные обстоятельства, связанные с появлением рукописи. Она подробно проследила во времени, как менялось отношение Розы Люксембург к революции в России, неопровержимо доказав это фактами, свидетельствующими о политике, проводившейся Розой Люксембург во время Ноябрьской революции.

Сначала Клара обратилась к написанной в тюрьме рукописи. После ее опубликования это было необходимо.

«Правильная оценка работы Розы Люксембург,— писала она,— включает в себя и критическое к ней отношение... Критика выдвинутых Розой Люксембург положений о «подавлении демократии» в Советской России мне представляется особенно необходимой. Именно на эти положения ссылаются социал-демократические противники и враги большевиков в подтверждение собственной буржуазной «незапятнанной» политической добродетели».

Клара Цеткин категорически опровергла утверждение Каутского и его единомышленников о том, что Роза Люксембург в своих высказываниях, от которых она позднее сама отказалась, в понятие демократии вкладывает якобы тот же смысл, что и они, что ее взгляды на демократию имеют кое-что общее с преклонением правых социал-демократов и центристов перед буржуазным парламентаризмом капиталистических государств.

«То, что штампферы и гильфердинги подхватили, всячески расхваливают и цитируют те места в высказываниях Розы Люксембург, где говорится об учредительном собрании, избирательном праве, диктатуре и пр.,— подчеркнула она,— это то, что им наиболее близко и в чем состоит их собственная сущность. При этом, однако, они игнорируют то основное, принципиальное, что резко отличает позицию Розы Люксембург от их собственных взглядов на «демократию»... Для нее главная эффективность и главное значение демократии начинается лишь после кульминационного пункта классовой борьбы, после могучего удара молотом пролетарской революции. Демократия, которую она имеет в виду, это реальная пролетарская демократия, поставленная на службу революции, а не формальная буржуазная демократия, которую Роза Люксембург характеризует как форму жестокого социального содержания».

И дальше Клара Цеткин с ленинских позиций подвергает критике и высказывания Розы Люксембург по вопросам социалистической демократии.

«Однако она сама,— пишет Цеткин,— не всегда могла полностью освободиться от несколько схематических, абстрактных взглядов на демократию. Но с одной, уже отмеченной выше, разницей. «Демократия» Каутского вся обращена назад в прошлое, носит буржуазный характер и в данных условиях является нереволюционной, более того, контрреволюционной. Демократия же Розы Люксембург — плод горячего сердца революционера, она вся устремлена вперед в будущее, она по природе своей пролетарская, революционная демократия».

Таким образом, приходит к выводу Клара Цеткин, в принципе Роза Люксембург открыто признает себя сторонником великих революционных деяний, совершенных большевиками.

«Мне думается,— продолжает Клара,— что, подвергая критической оценке отдельные мероприятия этой политики, она не совсем правильно учитывает конкретные условия определенной ситуации. Это вторая слабая сторона ее критики большевистской политики.

Роза Люксембург безоговорочно одобряет действия болц* шевиков, которые после перехода власти к Советам рад*; пустили учредительное собрание (избранное при правит, тельстве Керенского, в котором реакционные силы занимали господствующее положение.— Прим. авт.). Но столь же решительно порицает их за то, что они тут же не организовали новые выборы в учредительное собрание».

Но какие функции может выполнять учредительное собрание, задает вопрос Клара Цеткин, если вся власть принадлежит Советам? И отвечает: немедленно возник бы опасный дуализм (двойственность, раздвоенность), и это Роза Люксембург явно упустила из виду. Учредительное собрание, пе имеющее каких-либо функций, немедленно стало бы центром реакционных сил, исходным пунктом всяких конспираций.

«Роза Люксембург,— продолжает Клара Цеткин,— считает недостатком, что действующее в России избирательное право не является всеобщим, а распространяется только на тех, кто живет своим трудом, другими словами, что этого права лишены те, кто эксплуатирует чужой труд. Ее выводы в этом вопросе исключительно ярко показывают, насколько скудной была информация о положении в России, доходившая до нее через тюремные стены. По-видимому, Розе Люксембург осталось неизвестным, что ограничение избирательного права явилось временной мерой, о чем было заявлено совершенно четко и недвусмысленно. Это вполне соответствует и позиции Розы Люксембург, согласной с тем, что в условиях пролетарской диктатуры лишение прав по политическим мотивам является конкретным средством в борьбе против буржуазии... Молодая Советская республика в ее борьбе с тяжелым наследием прошлого и строительстве нового общества постоянно встречала серьезнейшие препятствия со стороны буржуазии, все еще сохранившей экономическую и социальную силу, более того, само существование республики было поставлено под угрозу. Могла ли власть допустить усиление могущества буржуазии предоставлением ей политических прав?»