Чтение онлайн

Клара познакомилась со многими руководителями французских марксистов, в частности с Лафаргами. Как писала жена Поля Лафарга Лаура (дочь К. Маркса) в одном из писем к Фридриху Энгельсу, им понравилась «эта очень милая маленькая немка». Они стали друзьями, и этой дружбе Клара была обязана многим.

Большую радость испытывала Клара, когда вместе с Лаурой отправлялась в рабочие кварталы Парижа. Там они пропагандировали руководимую Лафаргом ежедневную газету «Социалист», для которой писали и Цеткины. В многочисленных статьях, написанных ею и мужем, Клара рассказывала берлинским рабочим о трудной жизни трудящихся Парижа, их жен и детей, о заботах мелких буржуа и их страхе перед ростом тяжелой промышленности, поисках работы и нужде, с которыми постоянно сталкивалась интеллигенция. Она писала о страшных картинах нищеты, которые ей приходилось наблюдать, о ночлежках, где в узком помещении, как в загоне для скота, под надзором грубых надсмотрщиков ютятся не имеющие крова мужчины, женщины и дети, и как много их в этой огромной, внешне элегантной столице! Об ужасающей эксплуатации женского и детского труда, особенно в промышленности, производящей предметы роскоши. Об убогих лачугах без света, воды и каких-либо удобств, где жили многие рабочие. О кухнях для бедняков, у которых выстраиваются длинные очереди безработных, чтобы получить миску жидкого супа...

Чем ближе знакомилась Клара с беспросветной нищетой парижских рабочих, тем большее впечатление производили на нее рост их классового сознания, мужество, боевой дух и солидарность. Французские рабочие принимали горячее участие в борьбе немецких братьев по классу, им были знакомы имена Бебеля и Либкнехта, и они их произносили с глубоким уважением.

Постепенно квартира Цеткиных стала местом, где любили собираться эмигранты-марксисты. Случалось, что вечерами в их небольшой комнате собиралось двадцать и более человек. Каждый устраивался как мог — кто сидел, кто стоял. Здесь можно было услышать речи на многих языках — французском, немецком, русском, итальянском, английском. Часто здесь можно было встретить видных деятелей рабочих партий, профсоюзов, представителей интеллигенции. Дискуссии касались многих проблем. Обсуждались вопросы экономики, искусства, естествознания, международной политики и прежде всего международного рабочего движения. Здесь завязывались связи, обсуждались возможности международного сотрудничества.

Такие собрания были небезопасными для Цеткиных, так как привлекали внимание не только французской полиции, но и кайзеровских и царских шпионов. Но Клара так же не могла отказаться от собраний, как и от участия во французском рабочем движении. Здесь черпала она из сокровищницы знаний и опыта.

Клара все больше ощущала великую силу международной солидарности трудящихся, противостоящей классу капиталистов.

Учеба, мысли, планы

И все же, как ни богат и многообразен был революционный опыт, полученный Кларой в парижском изгнании, только на его основе нельзя было выработать четкое и твердое классовое мировоззрение. Это стало возможным благодаря интенсивному и глубокому изучению марксизма. Как она при ее загруженности и партийными, и домашними делами находила силы и выкраивала время для занятия теорией, Клара и сама объяснить не могла. Еще в институте она соблюдала железную дисциплину труда, умела строжайшим образом распределять свое время. Но вряд ли Клара могла справиться с этой задачей, если бы не полное понимание мужа, его ободряющие слова, постоянная помощь Лауры Лафарг, разъяснявшей ей наиболее сложные теоретические вопросы марксистского учения и — в еще большей степени — постоянно горевший в ней революционный огонь, страстное стремление к знаниям, к поиску теоретического обоснования тех положений, в справедливость которых она вначале верила чисто интуитивно.

Она изучила все произведения Маркса и Энгельса, которые смогла раздобыть. Вновь и вновь штудировала Клара «Коммунистический манифест», выучив его почти наизусть. Она прочла «Анти-Дюринг» Энгельса, его труд «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Без конца вчитывалась в первый том «Капитала» Маркса, продумывала наиболее трудные места, обсуждала, перечитывала еще раз. «Капитал» и «Коммунистический манифест» стали ее настольными книгами, к ним она постоянно обращалась за советом. В Париже были заложены основы глубокого знания марксизма, которое позднее позволило Кларе Цеткин не только блестяще защищать учение Маркса, но и творчески его применять.

Много времени Клара уделяла и изучению истории французских революций, в частности Великой французской революции 1789 года, о которой ей так много рассказывала мать, и Парижской коммуны.

Никогда, однако, ни в ту пору, ни в последующие годы, занималась ли она теоретической или практической работой, ее не переставал волновать вопрос: где место женщин в этом большом боевом содружестве, сражающемся за новый, социалистический мир, который принесет освобождение и им? Что могут сделать социалисты, чтобы включить женщин в свои боевые ряды, освободить от смирения и безропотной покорности судьбе — последствий многовекового рабства.

То, что Клара узнала из собственного опыта, то, что почерпнула из книги Августа Бебеля, теперь, после того как она стала изучать теорию марксизма, превратилось в твердую уверенность. Она поняла: Маркс и Энгельс как в своих произведениях, так и в качестве руководителей Интернационала заложили также основы борьбы за освобождение женщины, указали направление, в котором социалисты должны вести работу среди женщин.

Она тщательно изучала проведенный Марксом в «Капитале» анализ женского труда в капиталистическом общество. Маркс писал о тяжелом положении сотен тысяч занятых на капиталистических предприятиях работниц. Бросая гневные обвинения по адресу капиталистов, он в то же время констатировал, что женский труд в общественно организованном производственном процессе вне сферы домашнего быта в других экономических условиях, то есть при социализме, создаст экономическую базу для более высокой формы семьи и отношений между мужчиной и женщиной.

Отсюда вытекали сформулированные Марксом и Энгельсом для I Интернационала — первого созданного ими международного объединения рабочих — требования, направленные не на запрещение женского труда, за что ратовали многие немарксистские руководители рабочих, а па объединение борьбы мужчин и женщин против капитализма, в том числе и за социальную охрану женского труда. Правда, в то время Клара имела в виду охрану труда только беременных женщин и молодых матерей. У нее еще не хватало таких глубоких связей с рабочим классом, такого знания его жизни, которые в последующие годы явились для нее источником сил и знаний. По многим более поздним ее произведениям было видно, какое глубокое, на всю жизнь, впечатление произвели смелое и мужественное поведение и героические дела женщин во французской буржуазной революции и в рабочем движении Франции. Вскоре по возвращении на родину она опубликовала в редактируемой ею газете для женщин «Гляйхайт» («Равенство») серию интересных исследований о Манон Жанне Ролан и других выдающихся женщинах Великой французской революции 1789 года, а также работу об участии женщин в знаменитом всенародном движении, которое заставило вероломного французского короля и Марию-Антуанетту переехать из Версаля в Париж. В незавершенной работе Клары Цеткин «К истории пролетарского женского движения в Германии» говорится о героизме тысяч женщин в массовом боевом движении тех лет, их клубах и крупных, раскинутых по всей Франции союзах, таких, как Общество друзей свободы и равенства, их выступлениях на политических митингах и уличных демонстрациях, участии в боях революционных армий, настойчивых требованиях полного равноправия, нашедших свое выражение в Декларации, провозглашенной Олимпией де Гуж. С восхищением вспоминала она о француженках, получивших боевое крещение под руководством I Интернационала, лионских ткачихах, выигравших с его помощью забастовку и подавших своим выступлением сигнал всем рабочим Лиона, о храбрых коммунарках, которые вместе с мужчинами защищали Коммуну. С некоторыми из этих женщин, ветеранами Коммуны, Клара поддерживала дружеские отношения, прежде всего с Луизой Мишель, пламенной революционеркой, по профессии учительницей, человеком высокообразованным и необычайно деликатным и чутким.

Вместе со своими детьми Клара часто навещала Луизу. Беседуя с ней и другими женщинами — героинями Коммуны, Клара убеждалась в том, что они отнюдь не чувствуют себя побежденными, так как знают, что их страдания не были напрасными. Луиза Мишель повторила ей то, что писала в своей книге: «Будущее принадлежит новому человечеству... можем ли мы представить себе, как оно будет выглядеть, это будущее? Пусть мы послужим мостом для человечества в его поступательном движении вперед... Идти на штурм все-таки стоило. Коммуну, окруженную со всех сторон, ожидала только смерть. Ей оставалось одно — быть храброй, и такой она была. Коммуна широко распахнула двери грядущему, и оно обязательно в них войдет».

Эта гордая убежденность в правоте своего дела глубоко трогала и волновала Клару. Революционная борьба французских женщин оказала на нее сильное влияние и укрепила ее решимость все сделать для того, чтобы вовлечь трудящихся женщин в активную борьбу за социализм.

Клара Цеткин становится оратором

Когда Клара делилась с мужем своими планами вовлечения женщин в революционное движение, а это происходило довольно часто, он полушутя, а порой и вполне серьезно говорил, что для этого ей прежде всего надо стать хорошим оратором.

Клара была очень стеснительной, и перед публичными выступлениями даже перед немногочисленной аудиторией ее охватывала непреодолимая робость. Все попытки Осипа побороть эту застенчивость успеха не имели. Однажды он даже включил ее в список ораторов, но, когда подошла очередь, Клара смущенно и растерянно сказала, что от выступления отказывается, хотя сказать ей было что.

Но однажды случилось так, что ее, как говорят, бросили в воду и она должна была плыть. Произошло это в Лейпциге в 1886 году. Клара гостила у матери и брата, ей надо было оправиться после болезни. По приезде на родину она прежде всего навестила бывшего мастера Осипа Мозерманиа.