Чтение онлайн

Клара застала его вместе с друзьями в небольшом садике подле дома. Клару буквально засыпали вопросами. Полицейский закон против социалистов привел к изоляции немецких рабочих от трудящихся других стран. И теперь им не терпелось узнать, что происходит во Франции, каковы перспективы у французских товарищей, происходят ли там забастовки, как обстоят дела у английских, итальянских и американских рабочих. На все эти вопросы Клара отвечала, как могла, и сама спрашивала о многом.

Несколько дней спустя товарищи обратились к ней с просьбой повторить свое сообщение на собрании. Это озадачило Клару, но уклониться она не могла, так как понимала, что обязана выступить перед лейпцигскими рабочими. Итак, Клара согласилась, но на первое собрание шла, объятая паническим страхом.

И действительно, с ней произошло то, что случалось со многими, впервые выступающими публично. На первых же словах она запнулась и в полной растерянности стояла перед своими товарищами. «У меня было такое ощущение,— рассказывала Клара впоследствии,— что я вместе со столом, за которым находилась, повисла в воздухе. Но товарищи по-дружески ободряли меня, я собралась с мыслями и благополучно закончила свой доклад».

После этого Кларе пришлось выступать на многих собраниях. Нелегальные встречи происходили на квартирах рабочих, в отдаленных, расположенных где-нибудь в лесу, закусочных и даже... на огородах. Она ездила туда тайно, в семье об этом не должны были знать. Часто она брала с собой детей, которые вместе с ней приехали в Лейпциг. Младшего нес обычно на руках кто-либо из товарищей. После собрания товарищи помогали ей с ребятами добраться домой.

В своих выступлениях Клара говорила о международном рабочем движении, о работе Бебеля «Женщина и социализм», которая тогда в Лейпциге часто была предметом оживленных дискуссий.

Выступления на нелегальных собраниях, несмотря на то что они маскировались под дни рождения и другие безобидные события и принимались все возможные меры предосторожности, представляли для Клары немалую опасность. Вильгельм Либкпехт, которого она посетила в Боре-дорфе, близ Лейпцига, где оп находился в ссылке, весьма опасался за судьбу молодой революционерки. Именно в эти дни было положено начало их дружбе.

Через несколько месяцев она уехала окончательно выздоровевшей и окрепшей. На вокзале ее ждал сюрприз. Сюда прибыли многие рабочие вместе с женами. Они принесли цветы для Клары, сладости и яблоки для детей. Начальник станции разводил руками, поражаясь тому вниманию, которое было оказано этой молодой женщине с двумя маленькими детьми. Когда поезд тронулся, среди провожающих раздались возгласы: «Да здравствует международная социал-демократия!»

Для Клары же это было самое чудесное время, ибо она одержала победу над собой. Ее дружбе с лейпцигскими товарищами суждено было сохраниться павсегда.

Радостная, полная планов, возвращалась Клара в Париж.

«Я не могу—не существует!»

Но вскоре над головой Клары начали сгущаться тучи. По возвращении ее в Париж Осипа окончательно свалила тяжелая и коварная болезнь спинного мозга, которая давно терзала его. Он лежал парализованный, и врачи находили его положение безнадежным. Клара страдала оттого, что вынуждена была беспомощно наблюдать, как Осип медленно угасал.

Теперь на ее плечи легла вся тяжесть борьбы за существование. Порой бывало настолько трудно, что Кларе казалось, она не выдержит. Именно в эти горестные дни она пришла к выводу, которому неуклонно следовала всю жизнь: «Я не могу — не существует!» Эти слова стали девизом для многих борющихся женщин. Благодаря огромному напряжению воли и самоотверженности ей удавалось делать невозможное: обеспечивать семью, вести политическую работу и в то же время окружить мужа самым нежным уходом. Она ощущала постоянную помощь и солидарность товарищей. Ее старый друг мадам Робин помогала вести домашнее хозяйство и еще больше, чем ранее, заботилась о детях.

Осип мужественно переносил болезнь и, несмотря на физические и душевные страдания, пытался сделать все, чтобы облегчить материальные трудности семьи. Наконец они кое-что придумали. Клара подбирала в библиотеке необходимые материалы, и они вдвоем писали статьи. Так возникла интересная серия статей об экономическом и политическом положении во Франции, а в «Берлинер фолькс-трибюн» появились публикации о жизни русских рабочих.

Клара взяла на себя также часть выполнявшейся Осипом партийной работы, вместо него выступала на собраниях. Скоро она стала одним из любимейших ораторов; слушатели чувствовали в ней подлинного революционера, выступавшего с огромным темпераментом.

Осип радовался духовному росту Клары. В середине 1888 года он сильно ослабел, дни его были срчтены. Клара была в отчаянии, и будущее представлялось ей в самом мрачном свете.

Литературные дела она теперь вела сама, без помощи Осипа. Это было тяжело не только потому, что она трудилась над первым своим довольно крупным произведением, по главным образом из-за того, что у нее оставалось мало времени для общения с Осипом. Была опубликована написанная в основном ею, хотя за подписью Осипа Цеткина — нелегко было тогда найти издателя, решившегося напечатать работу по политическим вопросам, автором которой является женщина,— серия статей о видных деятелях рабочего движения Франции — Жюле Геде, Поле Лафарге, Эдуаре Мари Вайяне и других. Статьи были написаны увлекательно. Они свидетельствовали о наличии у Клары Цеткин писательского таланта.

Первую крупную работу, посвященную женскому вопросу, Клара опубликовала под собственным именем. Как и другие ее статьи, она была напечатана в «Берлинер фолькстрибюн».

В конце января 1889 года умер Осип Цеткин. Многочисленные друзья проводили его в последний путь. У гроба выступили с речами социалисты из России, Германии, Франции, Дании, Испании и других стран. Они с благодарностью говорили о его самоотверженной жизни, целиком отданной революции. В написанном русскими товарищами некрологе, посвященном памяти Цеткина, с чувством глубокого уважения и признательности отмечались его заслуги в революционном движении.

Немецкие товарищи 9 февраля в «Берлинер фолькстри-бюн» писали: «Жертва закона против социалистов, русский революционер Осип Цеткин снискал глубокую благодарность всех немецких рабочих и всех единомышленников».

С его смертью для Клары наступили мрачные дни, которые она никогда не могла забыть. Клару очень мучило также, что Осип перед смертью долгое время был без сознания и они не смогли даже проститься. Впоследствии она вспоминала, что только еще один раз в жизни ей пришлось пережить нечто подобное — после злодейского убийства Карла Либкнехта и Розы Люксембург.

«Никогда, никогда я не забуду этот ужасный для меня день,— писала она в письме своему близкому другу осенью 1923 года, спустя 34 года после смерти ее мужа.— День этот тогда казался мне вечностью, не имеющей ни начала, ни конца. Таким же представляется мне этот день и сегодня. Осип лежал парализованный почти два года. Врач предупредил меня, что дни его сочтены... И вот наступило страшное 29 января. Всю ночь напролет я не спала — работала, ухаживала за Осипом, кормила его, давала лекарства. Около пяти часов утра я поняла, что он умирает. Я была одна с ним и двумя моими малютками. Разбудив соседку, живущую рядом, я попросила ее вызвать врача и наших русских друзей. Врач сказал — это конец, больной без сознания, его можно еще привести в чувство, но это лишь причинит ему большие физические и психические страдания. Любя его, я сочла своим долгом от этого отказаться, хотя мне было бесконечно тяжело. Я чувствовала, что должна поступить именно так... Друзья приходили и уходили, все те дни я была как во сне и понимала только одно — грозное, неповторимое: Осип умер. Мне казалось, я тоже должна умереть. Я продолжала жить тогда только ради детей и ради своей работы революционного борца за социализм».