Чтение онлайн

Вот как описывала она собрание, состоявшееся в 1895 году в рейнском городке Нёйвид: «Полиция старательно заботилась о том, чтобы немедленно срывать все расклеен-пые на улицах плакаты, извещавшие о времени и месте намеченного собрания. Уцелел только один, прибитый к двери пивной, в которой работал наш партийный товарищ. Полиция потребовала от владельца этого дома, чтобы он распорядился убрать плакат — «позорное пятно» па стенах принадлежащего ему владения. Собрание все же состоялось, причем не в помещении пивной, а в полутемном дворе перед ее окнами, так как умудренные опытом его участники справедливо опасались полицейских репрессий».

По пятам за Кларой постоянно ходили шпики. «Однажды,— рассказывал ее сын Максим,— мне было тогда лет одиннадцать-двенадцать, я встретил на вокзале мать, возвратившуюся из поездки. Мы пришли домой и в кабинете увидели двух мужчин, рассматривавших бумаги на письменном столе. При нашем появлении они выпрыгнули через окно на расположенный внизу балкон и скрылись. Шпики в собственном доме!»

Но подобные выходки полиции не могли запугать Клару. Она привыкла к ним еще в Париже.

Несмотря на мужественную борьбу Клары Цеткин и ее соратниц, власти одну за другой закрывали агитационные комиссии и распускали женские союзы. Уже к осени i894 года многие женские агитационные комиссии были закрыты. Работе оставшихся комиссий чинились такие препятствия, что движение должно было переходить к новым формам борьбы.

В 1894 году Клара Цеткин и ее друзья во время одной из встреч, состоявшихся в связи со съездом социал-демократической партии Германии во Франкфурте-на-Майне, решили распустить агитационные комиссии (кроме Берлинской) и организовать повсеместно выборы доверенных лиц.

Клара и ее соратницы обратились за поддержкой к партии. Благодаря в первую очередь авторитету Августа Бебеля им была оказана помощь. Партийный съезд 1894 года, который первоначально намечался в Нюрнберге, было решено провести во Франкфурте-на-Майне. Это решение обосновывалось в заявлении правления партии тем, что в Нюрнберге не обеспечивалось беспрепятственного участия в работе съезда делегатов-женщин, поскольку именно там социалистки подвергались особенно жестоким преследованиям.

Съезд принял важные решения о работе среди женщин. Он призвал все партийные организации, партийную печать и прежде всего профсоюзы усилить свою деятельность в этом направлении. Это способствовало в ряде мест подъему женского движения. В таких важных округах, как Рейнская область, агитация среди женщин рассматривалась как составная часть работы партийных организаций. И после того как, например, власти Рейнско-Рурской области удалили женщин с проходившего там окружного съезда социал-демократической партии, партийные организации усилили работу среди трудящихся женщин.

Особенно активно действовала социал-демократическая фракция рейхстага. Совместно с Кларой Цеткин и берлинской женской агитационной комиссией она организовала в общегермаиском масштабе широкую кампанию за равноправие женщины. Это придало социалисткам новые силы, движение приобрело тысячи новых друзей. На рассмотрение рейхстага фракция внесла два предложения. В первом она повторно настаивала на предоставлении женщинам права объединения и союзов, во втором требовала предоставления им избирательного права.

Таким образом, социал-демократическая партия Германии, наиболее крупная политическая партия, во всеуслышание предъявила требование о политическом равноправии женщин. С обоснованием этого предложения в рейхстаге с большой речью выступил Август Бебель. Клара Цеткин опубликовала его речь в «Гляйхайт». Одновременно социалистки перешли в наступление.

Ё «Гляйхайт» Клара Цеткин призвала женщин массовыми митингами и собраниями поддержать выступление в рейхстаге социал-демократической фракции. Ее призыв был услышан. В Берлине в начале февраля женская агитационная комиссия организовала четыре больших собрания. На каждом из них присутствовало более тысячи женщин. На собраниях с яркими речами выступали Август Бебель, Вильгельм Либкнехт, а также другие ораторы. Массовые собрания женщин состоялись в Лейпциге, Дрездене, Эльберфельде, Франкфурте-на-Майне, Киле и других городах.

На эти выступления власти реагировали немедленно. Они запретили деятельность берлинской агитационной комиссии, а вскоре распустили берлинский женский просветительный союз со всеми его филиалами в разных районах города. У руководящих деятельниц союза дома были произведены обыски, их привлекли к судебной ответственности. Маргарете Вепгельс приговорили к тюремному заключению. Усилился полицейский террор и в других городах.

Но все это не могло остановить движение. Напротив, женщины чувствовали себя победительницами; в ответ на репрессии они говорили: «Что ж, тем сильнее, тем активнее надо продолжать борьбу!» После закрытия агиткомиссии в Берлине прошло четыре многолюдных собрания, и избранные на них доверенные лица еще шире развернули нелегальную работу среди женщин. Борьба продолжалась и в других городах Германии упорнее, нежели когда-либо.

В конце концов власти потерпели поражение. В 1900 году в связи с проходившим во Франкфурте-на-Майне съездом социал-демократической партии социалистки организовали свою первую легальную женскую конференцию. А еще через восемь лет, когда был принят повый имперский закон о союзах, женщины получили юридическое право участвовать в деятельности политических партий — победа, которой социалистки добились не только для себя, но и для всех женщин Германии.

«Гляйхайт»

Нет, это совсем пе просто — создать, а затем вести центральную социалистическую газету, рассчитанную на женщин, делающих в политике первые шаги. Для этого необходимы хорошее марксистское образование, широкий кругозор, организаторский талант, непрерывное пополнение знаний во всех областях, постоянное активное участие в политической жизни, много мужества, фантазии, богатство идей и, кроме того, значительный опыт и постоянный контакт с читателями.

Многим из этих требований Клара Цеткин удовлетворяла в высокой степепи, однако ей еще предстояло накопить необходимый опыт и установить связь с читателями. Кларе приходилось особенно тяжело, так как она не имела самых необходимых, элементарных условий для работы. У нее не было ни редактора, ни машинистки, ни технического сотрудника, ни редакционного помещения. Вся работа по изданию газеты, за исключением типографской, делалась в ее маленькой квартире. Почтово-телеграфные и многие другие расходы производились за счет получаемого ею в первое время небольшого жалованья — 240 марок. Долгое время, не имея ни одного помощника, она сама писала все статьи и заметки.