Чтение онлайн

Особое значение для работы левых имело то обстоятельство, что в Штутгарте находилась группа большевиков, которые с согласия В. И. Ленина стали членами штутгартской социал-демократической партийной организации. Они принадлежали к числу эмигрантов, покинувших Россию после 1905 года. С помощью Клары Цеткин они устроились на работу, преимущественно на заводах Боша.

Несомненно, благодаря влиянию Клары оппозиция в Штутгарте оказалась способной на сплоченные и целеустремленные действия. Она требовала решительной борьбы против угрожающей делу мира политики правящих классов, выступала против шовинизма и защищала идеи пролетарского интернационализма. Штутгартские левые регулярно встречались, сначала в узком, затем в более широком кругу, обсуждали предпринимаемые шаги, вместе подготавливали важнейшие политические решения. В итоге они пользовались значительным влиянием в местной группе социал-демократов, насчитывавшей 12 тысяч человек, а в последние годы перед войной не только играли в правлении руководящую роль, но имели на своей стороне десять из двенадцати окружных правлений партии и большинство казначеев низовых партийных организаций.

Как следует из рассказов Карла Шнека, они проводили «партийные собрания с продолжениями»; на них приходило от трех до четырех тысяч товарищей. Вюртембергским правым руководителям здесь приходилось довольно туго. Влияние левых в штутгартской группе было так велико, что в начале первой мировой войны правые эту группу распустили и создали новую, свою собственную.

Влияние штутгартских левых распространилось и на другие города. К тому же вплоть до войны в их руках находилась «Штутгартер тагвахт», а некоторое время также «Фрайе фольксцайтунг» в Гёппиигеие.

Хотя нагруженная работой Клара Цеткин могла уделять Штутгарту лишь небольшую часть своего времени, тем не менее в упомянутом развитии событий она играла значительную роль. Клара часто участвовала в беседах, происходивших в узком кругу, и, если только представлялась возможность, присутствовала на собраниях социал-демократов.

«Кларе Цеткин...— пишет в своих воспоминаниях Карл Шнек,— в дни больших внутрипартийных споров всегда хфинадлежало последнее, решающее слово. Можно с уверенностью утверждать, что ее вмешательство оказывалось решающим фактором при столкновении различных точек зрения».

Она читала лекции, пока хватало сил, выступала на публичных собраниях в Штутгарте и различных городах Вюртемберга, в Бадене, Гессене и других местах. Ей очень пригодился купленный мужем автомобиль. Водителем у Клары оказался Хаис Дитерле — молодой шваб, готовый идти за левыми в огонь и воду. Он был к услугам Клары в любое время суток, мог выехать с ней па рассвете и возвратиться домой после полуночи.

К участию в местных собраниях Клара относилась, как и ко всем другим своим обязанностям, очень серьезно. Насколько серьезно, свидетельствует нам одно из воспоминаний Ханса Дитерле.

«Однажды на пути из Вайблинга,— рассказывает он,— мы потерпели аварию, и Клара, обычно воплощенная доброта, сильно нервничала. Она говорила: что подумают люди, которые нас ждут! Ремонт машины отнял более двух часов, однако Клара настояла, чтобы мы не возвращались домой, а продолжали свой путь. И она была права: собрание не расходилось, все ждали ее появления. Зная, что Клара всегда точно выполняет данное обещание, товарищи в ожидании ее приезда организовали ряд других выступлений».

Особые услуги оказала Клара Цеткин вюртембергской оппозиции в качестве председателя комиссии по печати, которая была организована левыми для «Штутгартер таг-вахт» и имела влияние как на общее ведение дел, так и непосредственно на работу редакции. Благодаря умелому

15 Луиза Дорнсманн

ведению переговоров Клары с правлением партии удалось после освобождения Вестмайера и второго редактора, принадлежащего к левым, подобрать приемлемый для левых состав работников редакции, остававшихся на своих местах вплоть до начала войны. Клара помогла редакции сохранить и дальше боевой дух издания и проводить революционную линию.

У нее сложились тесные связи с вюртембергскими товарищами, которые высоко ценили Клару и понимали ее огромные значение и роль для партии. До сегодняшнего дня коммунисты Вюртемберга помнят своего боевого товарища, которая так много дала им тогда и впоследствии, в дни тяжелой борьбы, начавшейся с первых дней войны, помнят, бесконечно ей благодарны и свято чтут память о замечательной революционерке.

Надо полагать, что поддержка, которую Клара Цеткин находила в кругу своих вюртембергских друзей, во многом помогала сохранять в горькие для нее годы, предшествовавшие первой мировой войне, особенно в публичных выступлениях, то большое свойственное этому пламенному борцу очарование, обретать ту власть над аудиторией, которые не только заставляли слушателей приветствовать Клару громом аплодисментов, но каждую встречу с ней делали незабываемым в жизни событием.

К женщинам всего мира

Она говорит. Она говорит не как отдельная женщина, женщина, осознавшая великую истину, женщина, которой исключительные обстоятельства дали познания и способности мужчины, гениальная женщина, родившаяся в лаборатории человечества.

Нет, она говорит как женщина, выступающая за всех женщин, чтобы выразить то, что думают женщины ее класса. Она говорит как женщина, чей ум вырос в условиях гнета, среди угнетенных. Она — не исключение. То, что она говорит, имеет значение, потому что тысячи, миллионы женщин говорят это вместе с ней. Она сформировалась, как и они, не в спокойной кабинетной работе и достатке, а в борьбе с нищетой и эксплуатацией. Она просто в высшей мере совершенное завершение нового типа женщины, которая не имеет ничего общего с куклой, уииже-ние, проституция и праздность которой легли в основу песен и поэм человеческого общества до сегодняшнего дня.

Она — женщина завтрашнего дня, или, лучше, осмелимся сказать: она — женщина сегодняшнего дня.

Эти слова взяты из романа «Базельские колокола» французского поэта Луи Арагона. Они относятся к той речи Клары Цеткин, которая представляла собой кульминационный пункт ее борьбы в период, предшествовавший первой мировой войне. Она впоследствии передавалась из поколения в поколение и дошла до многих миллионов мужчин, женщин, юношей и девушек.

Эту речь Клара Цеткин произнесла в одном из крупнейших залов Базеля на Международном социалистическом конгрессе в конце ноября 1912 года в атмосфере политического возбуждения, охватившего в ту пору всю Европу.

В октябре 1912 года началась война на Балканах. В освободительную борьбу балканских народов вмешались европейские великие державы, в первую очередь австро-венгерская монархия, которая, поощряемая германским империализмом, захватила Боснию. Спустя год после марокканского кризиса опять возникла непосредственная угроза мировой войны. Рабочие Европы вновь вышли на улицы.

На этот раз возмущение масс было столь велико, что Международное социалистическое бюро было вынуждено созвать чрезвычайный международный конгресс, Клара Цеткин присутствовала на нем как представитель международного социалистического женского движения. Для выступления ей было предоставлено пять минут. Она сумела их использовать.

«То, что я должна с особенной силой подчеркнуть значение нашего участия в конгрессе как женщин и матерей,— писала она некоторое время спустя после выступления своему голландскому другу Элен Анкерсмит,— было мне ясно с самого начала, но я считала своим долгом социалистки и здесь выразить абсолютно четко и ясно, какая глубокая принципиальная пропасть отделяет нас от вульгарных буржуазных апостолов мира. Я считала необходимым совершенно недвусмысленно заявить, что выступаю пе только как жена и мать, но, более того, как социалистическая жена и мать, а это значит — как борец».