Засекинский дом
Шрифт:
Долго вся дворянская Москва дивилась и толковала про желтую гостиную, а пуще всего про живописный портретъ во весь ростъ покойной императрицы въ корон и порфир, который занималъ въ ней цлую стну.
При вступленіи на престолъ тридцатилтняго императора, оба Заскины, разумется, имли основаніе думать, что не только служебному поприщу старика, но и поприщу сына положенъ предлъ. Казалось, что, конечно, на ихъ вкъ хватитъ новыхъ Рамбовскихъ порядковъ, какъ звали елизаветинцы Ораніенбаумъ, любимое мстопребываніе Петра едоровича.
Но смтливые россіяне ошиблись, печалуясь о судьбахъ россійскихъ. Нежданно, а вмст съ тмъ какъ бы ожиданно, вдругъ, чрезъ какихъ нибудь шесть мсяцевъ царствованія новаго императора, произошло на Нев «дйство» Орловыхъ и гвардіи. Вступила на престолъ, объявясь императрицей, нмка по происхожденію, а порядки стали твердо, круто и быстро наступать не нмецкіе, а сугубо россійскіе.
Начали было москвичи, болтуны неугомонные, звать императрицу Фредерикой Августовной, заморской принцессой цербской, а кто въ шутку принцессой «къ трону цпкой». А въ т же дни отъ ея правленія русскимъ духомъ повяло. Можно было сказать, что «Русью пахнетъ».
Вскор вс елизаветинцы, говорившіе, думавшіе и врившіе, что никогда на Руси не воцарится боле никого, подобнаго дщери Петровой, стали призадумываться и дивиться, стали по совсти сказывать, что «цпкая принцесса» оказывается якобы истинной второй дщерью Петровой.
IV
Коронація новой императрицы была назначена на осень. Подошелъ сентябрь мсяцъ. Москва оживилась. Но Первопрестольная, однако, не собиралась ликовать отъ полноты сердца, а собиралась бурча и ворча сдлать отъ себя лишь то, что будетъ указано начальствомъ. Чрезъ мру много было въ Москв упрямыхъ елизаветинцевъ, которые крпко врили, что съ ея кончиной славные дни государства кончились.
— Тянется новая государыня за матушкой Елизаветой… Да что? Куда конь съ копытомъ, туда и ракъ съ клешней! Нешто можно; гд-жъ ей?
Появилась, наконецъ, новая императрица изъ Питера, остановилась въ сел Петровскомъ, подъ Москвой. И стали вс ждать торжественнаго възда ея въ столицу и коронаціи… И сама она съ волненіемъ ждала великаго событія. Худые слухи достигали въ Петровскій дворецъ о настроеніи москвичей, какъ дворянскаго сословія, такъ и простонародья.
Наступилъ день, давно ожиданный, и все оказалось измышленьемъ праздныхъ болтуновъ. Загудла Москва, привтствуя царицу такъ, что заглушила звонъ колокольный и потрясла стны кремлевскія. И чрезъ нсколько дней заговорили всякіе «фрондеры» и елизаветинцы на новый ладъ. Одинъ Сергй Михайловичъ уперся и не поддавался общему увлеченію. И въ заскинскомъ дом пошли споры. Капитанъ, герой кунерсдорфскій, усовщевалъ отца отнестись къ петербургскому дйству гвардіи справедливо и зорче. Старикъ стоялъ на своемъ, что каковъ бы ни былъ Петръ едорычъ, а все же престолонаслдникъ законный былъ онъ, а не чуждая Россіи германская принцесса…
Побывалъ, однако, Сергй Михайловичъ во дворц представиться государын, побывала и Арина Матвевна. Не много словъ сказала ему царица, да каждое было чудно, прямо въ сердце попало… Арин Матвевн государыня, знавшая. кто она родомъ, сказала:
— Истинно русская величавая красота… Пятый десятокъ вамъ; а краше иной двадцатилтней. Вы больше меня на царицу похожи.
Арина Матвевна поблагодарила за ласку и не поврила словамъ. Зато Сергй Михайловичъ за жену, а молодецъ гвардеецъ за мать родную отплатили цариц тою же монетой. Съ того же дня стали Заскины горячо превозносить красоту и мудрость новой монархини…
Черезъ недлю старобоярскій домъ въ приход Николы Линючаго сталъ убираться и наряжаться. Не стерплъ Сергй Михайловичъ и, по наущенью жены и сына, ршился дать пиръ горой на всю Москву, чтобы удостоиться принять у себя монархиню.
И за все свое двухвковое стояніе на Вознесенк не видалъ Заскинскій домъ того, что было въ немъ и кругомъ него въ день Покрова Богородицы. Весь домъ сіялъ, какъ радуга въ разноцвтныхъ огняхъ. Вся Москва, казалось, побросала дома свои и улицы и вся съхалась и сошлась въ околодокъ прихода Николы Линючаго. Званые едва вмстились въ огромныхъ, ярко сверкающихъ палатахъ, а незваные запрудили вс сосднія улицы и переулки, покрыли, какъ грачи, вс крыши домовъ сосднихъ.
Императрица пожаловала на балъ въ Заскинскій домъ въ сопровожденіи графовъ Разумовскаго, Воронцова и Бестужева и съ своимъ адьютантомъ, новопожалованнымъ графомъ Орловымъ.
Государыня прошла «полонезъ» съ хозяиномъ не его великолпной зал и удалилась въ желтую гостиную, обитую чуднымъ дубле-гро-дефрансомъ, гд ей подали шоколаду. Увидя чудный живописный портретъ покойной императрицы, государыня долго разглядывала его и много хвалила. Часъ съ четвертью пробыла монархиня въ Заскинскомъ дом.
И бывшая крестьянка изъ глухой деревнюшки Муромскихъ дебрей, въ качеств хозяйки принимая царицу, угощала ее яствами и лакомствами, а самъ хозяинъ съ сыномъ, удостоенные простой ласковой бесдой, разсказывали всякій свое.
Сергй Михайловичъ, спрошенный, разсказалъ, какъ былъ съ отцемъ и братомъ въ ссылк и какъ женился на своей Ариш… Полковникъ Заскинъ разсказалъ, какъ при Кунерсдорф прусскій король попался было ему и его солдатамъ совсмъ въ руки, да какой-то бранденбургскій капралъ спасъ своего монарха отъ постыднаго плна и ранилъ Заскина чуть не на смерть.
Государыня слушала хозяевъ внимательно, а сама зорко, пытливо переводила глаза съ кунерсдорфскаго героя на бывшую крепостную крестьянку, а съ нея, съ матери, опять на него, на сына.
— Посудить по вашему сыну, — сказала наконецъ государыня Сергю Махайловичу:- то хоть закономъ новымъ постановляй, чтобъ женились вс россійскіе дворяне, подобно вамъ… на своихъ крпостныхъ деревенскихъ двицахъ.
И царица не притворствовала. Въ стоящемъ предъ ней капитан Заскин все было на лице: красота, статность, умъ, сила, удальства и благородство. Ухала государыня изъ Заскинскаго дома, поздравивъ Сергя Михайловича съ придворной должностью, высшей, чмъ какую имлъ онъ при покойной цариц, но съ правомъ оставаться на поко въ Москв.
И елизаветинецъ пересталъ имъ быть…
Ухала государыня изъ Москвы обратно въ Петербургъ, а чрезъ мсяцъ былъ вызванъ туда же и капитанъ.
V
Прошло пять лтъ. Сергй Сергевичъ Заскинъ былъ уже полковникомъ. Еще чрезъ пять лтъ, посл подвиговъ при Ларг и при Кагул, онъ былъ уже генераломъ и александровскимъ кавалеромъ. А затмъ, покуда все гремла и гремла на всю Европу слава русскаго оружія, Заскинъ въ числ немногихъ былъ прямымъ виновникомъ этого побднаго грома и сталъ генералъ-аншефомъ, георгіевскимъ и андреевскимъ кавалеромъ.
Арина Матвевна видла только начало блестящаго поприща своего сына, а Сергй Михайловичъ дожилъ и до той минуты, когда сынъ, генералъ-аншефъ, явился въ Москву показаться престарлому отцу.
Въ той же желтой гостиной, уже слегка полинявшей, на томъ же мст, гд когда-то кушала шоколадъ тогда «новая», а нын «великая» императрица, Сергй Михайловичъ обнялъ сына, обливаясь слезами и призывая свою покойную жену.
И свиданіе это отца съ сыномъ было послднимъ… Сергй Михайловичъ, отпустивъ сына снова на подвиги, заснулъ однажды въ кресл, думая о сын и о жен, и уже не проснулся…