Чтение онлайн

— Ужъ тогда прямо пускай издадутъ для дворянъ законъ о майоратахъ! — говорилъ онъ. — Сынъ будетъ богачъ, какъ и я былъ, а вс пять графинь Заскиныхъ пойдутъ въ компаньонки или въ монахини, если не выйдутъ достойно замужъ.

Разумется, графъ на этомъ основаніи распорядился такъ, что каждой изъ своихъ дочерей назначилъ большое приданое и всхъ выдалъ отлично замужъ. Сына, обиженнаго природой, неспособнаго ни на что, но добраго и тихаго, графъ женилъ на дочери друга своего, курляндскаго барона, давно поселившагося въ Москв.

Молодая графиня Заскина была женщиной не дюжинной, хорошей женой и невсткой. Свекоръ упрекалъ ее только за то, что она была какая-то «сонная». Въ дйствительности, графиня была совершенно болзненное, худосочное существо, скрипвшее и хворавшее безъ всякихъ видимыхъ болзней. У нея всего было понемножку, отъ ревматизмовъ до періодическихъ флюсовъ на щекахъ отъ вчно болящихъ зубовъ.

Слабоумный графъ Павелъ и графиня Доротея, перешедшая въ православіе подъ именемъ Даріи, были четой странной. Графъ былъ ростомъ и видомъ въ дда генералъ-аншефа, а лицомъ въ прабабку Арину Матвевну, и былъ поэтому красивъ собой, но умственно онъ не имлъ съ предками ничего общаго и былъ прямо негативомъ ихъ.

Графиня была очень неглупа и образована, занималась переводами съ нмецкаго и французскаго на русскій языкъ ради собственнаго развлеченія, хорошо рисовала акварелью, была музыкантшей. Но все это она длала совсмъ автоматически. Хворости задали ее. Маленькая ростомъ, съ блдно-зеленымъ цвтомъ лица, она еле говорила, тихо двигалась, кисло улыбалась и была безучастна ко всему, — «истинная соня», какъ прозвалъ ее свекоръ.

Рожденіе на свтъ сына и двухъ дочерей совсмъ разстроили ея здоровье, и она въ 25 лтъ отъ роду была уже чахоточной и на ладонъ дышала.

Прошло опять немало лтъ. Въ т дни, когда Москва волновалась и толковала, кто будетъ царствовать, кто наслдуетъ престолъ россійскій — Константинъ или Николай, въ Заскинскомъ дом тоже волновались.

Юный графъ Михаилъ Павловичъ, давно потерявшій дда, но равно потерявшій и слабоумнаго отца, жилъ съ вчно хворой матерью и съ двумя сестрами. Ему было уже восемнадцать лтъ, и онъ собирался на службу, А мать говорила, что будетъ счастіе великое, если воцарится великій князь Николай Павловичъ. Если же вступитъ на престолъ великій князь Константинъ Павловичъ, то имъ будетъ хуже: нтъ тхъ же ходовъ при двор.

Заскинскій домъ казался глухъ и сумраченъ. По смерти стараго графа Михаила Сергевича, дочери его со своими семьями выхали изъ Заскинскаго дома въ разныя стороны — кто въ Петербургъ, или въ провинцію, по мсту служенія мужей, или въ вотчины, полученныя въ приданое.

Вдова графа Павла Михайловича, теперь женщина еще только тридцати пяти лтъ, жила скуповато, скромно и всячески берегла состояніе своего любимца Мишеньки. У нея была цль. Съ тхъ поръ, что она овдовла, она задумала всякими путями снова накопить то, что потерялъ сынъ, представитель именитаго рода, вслдствіе раздла его отца съ сестрами. Приданое, данное его ддомъ его пяти тетушкамъ, сильно умалило состояніе. А вдь онъ единственный на Руси потомокъ знаменитаго екатерининскаго вельможи, генералъ-аншефа Сергя Сергевича, такъ какъ родъ графа Николая Сергевича, поселившагося въ Петербург, прекратился. Хотя отъ питерскаго дяди посл его смерти и досталось по закону наслдство, но оно явилось подспорьемъ, а не обогащеніемъ.

Тотчасъ же по вступленіи на престолъ императора Николая юный графъ Михаилъ Павловичъ Заскинъ поступилъ въ Кавалергардскій полкъ и шумно, весело зажилъ въ Петербург. Мать съ двумя дочерьми осталась въ Москв. Заскинскій домъ затихъ еще боле. Хворая графиня жила почти скаредно, но ежемсячно посылала крупныя суммы денегъ сыну въ Петербургъ. Эти посылки, наконецъ, стали вліять на управленіе всми помстьями. Дв вотчины были уже въ опекунскомъ совт.

Напрасно письменно и устно при рдкихъ свиданіяхъ просила графиня сына воздержаться и не жить безпутной жизнью, губя слабое здоровье. Юный графъ не слушался…

Наконецъ, однажды два дома-флигеля, выходившіе на улицу, преобразились.

Обыватели Николы Линючаго немало удивились. На этихъ домахъ появились вывски, а въ горницахъ, гд широко, но не сытно жила немногочисленная плохо одтая дворня Заскинскаго дома, появились жильцы.

Графиня начала уже изыскивать доходы. Она разсудила вмст съ управителемъ, что, если оба пустовавшіе флигеля обратить въ квартиры и отдавать въ наймы, то получится сумма, какъ разъ необходимая для ежегоднаго ремонта всего дома.

Прошло шесть лтъ. Двухъ дочерей графини уже не было въ Заскинскомъ дом. Одна умерла, другая вышла замужъ и, получивъ свою часть, ухала съ мужемъ въ Польшу. Графиня, оставшись одна, стала еще пуще хворать и, по совту врачей, выхала на заграничныя воды. И ей уже не суждено было вернуться въ Заскинскій домъ. Скончавшись на водахъ въ Германіи, она была похоронена сыномъ временно въ чужой земл… но въ ней и осталась на вки.

Долго простоялъ Заскинскій домъ темнымъ, пустымъ, мертвымъ, но за это время произошло нчто важное. Обывателямъ околодка Николы Линючаго было мало извстно, да и не любопытно, что творилъ въ Петербург веселый кавалергардъ, графъ Михаилъ Павловичъ. Но однажды эти обыватели всполошились. Въ глубин тнистаго сада Заскинскаго дома сошлись рабочіе и повалили великолпную каменную ограду. И вдругъ оказалось, что половина сада была продана какому-то купцу изъ отпускныхъ дворовыхъ. Чрезъ годъ около Заскинскаго дома садъ былъ уже не великъ, а за этимъ садомъ поднимались каменные дома купца Матрешина, а мимо нихъ вдругъ прошла улица подъ названіемъ «Новая». Дома, построенные купцомъ среди жилья, оказались на улиц. Земля и дома стали ему въ тридцать тысячъ, а теперь стоили полтораста.

Графъ Михаилъ Павловичъ, ни разу не заглянувшій въ московскій домъ, изрдка присылалъ приказы, о которыхъ узнавалъ и много толковалъ весь околодокъ. Однажды пришелъ приказъ уничтожить оранжереи, бывшія въ саду, а въ другой разъ было указано отправить мраморное изваянье императрицы Екатерины въ Петербургъ по адресу богатаго нмца-негоціанта. Фамильный chef-d'oeuvre былъ графомъ подаренъ нмцу за какія-то услуги, якобы имъ оказанныя графу.

Наконецъ, однажды достигла до прихода Николы Линючаго новость совсмъ диковинная. Графъ женился!.. Но удивительно женился! — на такой барышн, которая въ «кіятер скачетъ на кон вверхъ ногами».

Разумется, многіе обыватели околодка не поврили выдумк… Оказалось, однако, ложью только одно: «вверхъ ногами».

Графъ Михаилъ Павловичъ, боявшійся немного, или, врне, совстившійся матери, скрывалъ отъ нея свою страсть и тотчасъ же посл ея смерти женился на красавиц итальянк, лихой наздниц цирка. Онъ былъ уже давно въ числ обожателей идола петербургской молодежи, красивой и бойкой Джуліи Фикки. Итальянка обращала на него мало вниманія и только удостоивала его принятіемъ богатыхъ подарковъ. Когда графъ лишился матери, знаменитая Фикки стала гораздо нжне съ нимъ и грустне… разочарованне въ жизни, вздыхала и мечтала о семейныхъ узахъ и жизни съ любимымъ человкомъ на необитаемомъ остров съ однимъ лишь супомъ изъ незабудокъ… Конечно, все кончилось свадьбой, посл которой, однако, по негласному приказу великаго Михаила Павловича, графъ Заскинъ подалъ въ отставку.

За это именно время купецъ Матрешинъ и повалилъ стну сада, купивъ его половину подъ свои будущіе дома. Графу Михаилу Павловичу понадобились деньги на свадьбу вдругъ, по зарзъ. Продавать какое либо имніе казалось ему глупымъ, да и ждать долго, а занять деньги казалось для графа Заскина постыднымъ. Купецъ же Матрешинъ вдругъ принесъ восемь тысячъ и предлагаетъ ихъ за кусокъ земли совсмъ ненужный, который подъ садомъ того дома, гд графъ сто лтъ не бывалъ.

Просто находка!

Женившись, графъ Заскинъ лишь года три наслаждался семейнымъ счастьемъ. Одинъ другъ дома его, американецъ и дипломатъ, собравшись изъ Петербурга на родину, захватилъ съ собой и графиню Юлію Заскину. Михаилъ Павловичъ остался съ младенцемъ сыномъ, и горю его не было предла. Человкъ легкомысленный, но сердечный, привязчивый, не могъ примириться съ мыслію объ измн страстно любимой жены. Онъ началъ страшно тосковать и, не зная, куда дваться, вспомнилъ о своемъ московскомъ дом-дворц.