Чтение онлайн

партконференции. Был членом Речицкого горсовета и райисполкома, Комаричского райисполкома, Ржевского горсовета и райисполкома. Являюсь депутатом Орловского облсовета и членом исполкома облсовета депутатов трудящихся.

Активно участвовал и участвую в работе Осоавиахима, за что награждён в 1929 г. значком «Активист Осоавиахима». Сейчас состою членом президиума Орловского областного Совета Осоавиахима.

В троцкистских и др. антисоветских группировках не состоял. Колебаний от генеральной линии партии не было. Судим не был.

Полковник Волкоедов. г. Орёл. 14 марта 1941 г.»

А теперь вернёмся к мемуарам М.М. Мартынова (см. 1-ю главу), в которых он приводит запись беседы с бывшим первым секретарём Советского райкома партии П.С. Студенниковым. Пётр Степанович вспоминает, что он на машине, спускаясь по Ленинской, врезался в колонну немецких

танков и впереди заметил «эмку» Волкоедова. По версии Студенникова, в машине вместе с облвоенкомом находился заведующий военным отделом обкома партии Дмитрий Фёдорович Добродеев. Якобы немцы из танка разнесли вдребезги «эмку» Волкоедова и Добродеева, а самому Студенникову удалось скрыться в одной из Курских улиц, а затем выбраться на юго-восточную окраину города, куда противник ещё не проник.

Как известно, военные отступали в направлении Мценска, где собирались войска для отражения дальнейших атак Гудериана. А вот партийные работники и силовики по заранее намеченному плану отступали на Елец, где впоследствии (с небольшим перерывом) и располагались вплоть до освобождения Орла.

Обратим внимание, что в поиске появилось ещё одно имя – Добродеев. Его нет в имеющихся у нас документах, подписанных Лебедевым, который лишь сообщает Военному Совету Орловского военного округа 10 октября 1941 года: «…не прибыл к месту новой дислокации облвоенкомата в

г. Елец облвоенком полковник Волкоедов Н.А. Последнего адъютант видел в двух километрах от Орла тяжело раненым, вынести его с данной территории не представилось возможным.., принимаю меры для дальнейшего розыска тов. Волкоедова, о результатах донесу дополнительно».

Как проходил дальнейший розыск, нам пока неведомо. Нет никаких подробностей и о гибели Добродеева. Очевидцы, бывшие в то время детьми, смутно вспоминают, что среди погибших на Старо-московском шоссе были два полковника. Скорее всего, это Волкоедов и Мясников. Был ли Добродеев в военной форме? По крайней мере, о погибших в штатском в двух «эмках» никто не вспоминает. Вопросы, вопросы…

Поиск продолжается. Ребята из «Безымянного солдата» вновь связались с правнучкой Волкоедова, надеясь, что она подскажет новые направления исследований по разгадке трагедии, произошедшей на северной окраине Орла 3 октября 1941 года. Мы следим за развитием событий,

уверенные, что следопытам по силам восстановить детали октябрьского происшествия, а главное – установить имена всех погибших, чтобы затем увековечить их на памятной плите. Ради этого и продолжается благородная миссия уже правнуков солдат Победы.

А тем временем я перебирал свой архив, подспудно терзаемый вопросом: почему всё же Орёл бросили на произвол судьбы? Нашёл свидетельства того, что основные властные структуры покинули Орёл ещё за три дня до вторжения немцев.

«Я 3 октября оказалась в районе нынешнего сквера Танкистов и хорошо помню, что ещё рано утром по Пушкинской в сторону Ливенской промчались машин пять-семь легковушек… Это машины обкома и горкома партии, я их знала. Но ещё с вечера туда же проследовали такие же

автомобили и ещё пара грузовиков… Убегали наши руководители без оглядки… А людям ничего не сообщили, даже радио молчало, хотя до этого несколько раз во время авианалётов давали звуковой сигнал… В обед где-то началась паника, видимо, просочилась информация, что немцы на подходе. С каждым часом людей становилось всё больше, они запрудили всю Московскую. Но тут появились немецкие машины и мотоциклы, они несколько раз выстрелили поверх голов, чтобы люди, значит, дорогу им освободили. Народ кинулся кто куда… Я что-то не помню, чтобы бои шли на улицах, наших-то войск здесь не было, с кем воевать-то… Немцы быстро проскочили на вокзал, видимо, хотели удостовериться, что там противника нет… Потом, да, послышались на северной окраине Орла выстрелы и взрывы, может, это там и произошла какая-то стычка, но быстро всё смолкло. И к вечеру загудело – это множество немецких танков и машин въезжали в город. Люди стали прятаться, поняв, что дело принимает серьёзный оборот…» (ЛАА. Воспоминания 78-летней А.П. Шагаевой, 1981 г.)

Вот так! В Орле оставались только «дежурные службы», ответственность перекладывалась на

плечи совершенно неподготовленных и малоопытных людей. Об одном таком случае – вопиющем! – очередное свидетельство.

За многие годы поисковой работы набралось немало фактов, как говорится, из первых рук. Особое место здесь занимают воспоминания Энвера Арифова, полковника запаса. Его воспоминания о нашествии гитлеровцев на Орёл позволяют оценить действия многих должностных лиц, которые и стали виновниками сдачи врагу областного центра. Вот строки из его письма.

«В феврале 1940 года я окончил Орджоникидзевское военное пехотное училище, в марте того же года принял пулемётную роту 228-го стрелкового полка 55-й дивизии имени Ворошилова на Карельском перешейке (война 1939–1940 гг. с бело-финнами).

Там же получил тяжёлое ранение. После излечения, в октябре 1940 года, был назначен командиром курсантской роты Орловского военно-пехотного училища, а затем военным комендантом города Орла.

Первый выпуск Орловского военно-пехотного училища намечался на осень сорок первого. Война объявила иные сроки: выпуск был осуществлён досрочно, в июле. Курсанты третьего года обучения досрочно выпускались лейтенантами, а курсантам набора 1940 года из числа младшего

командного состава срочной службы присваивалось звание младших лейтенантов. Все они отправлялись в действующую армию.

Тут же набрали новый состав курсантов, исключительно из сержантов, старшин срочной службы, чтобы максимально ускорить процесс подготовки из них командиров взводов (за пять-шесть месяцев).

К началу сентября 1941 года обстановка на фронтах сложилась крайне тяжёлая. Враг находился всего лишь в ста километрах от Орла. Войсковые части, находящиеся в городе, в спешном порядке были отправлены на фронт. Поэтому оборона Орла по приказу Верховного Главнокомандующего была возложена на курсантов военных училищ и единственный из оставшихся здесь запасной полк.

Начальником гарнизона стал начальник нашего училища полковник Н.Н. Богданов. По его приказу курсанты танкового, авиационного училищ и училища связи, ещё не закончившего формирование, заняли оборону на рубеже летних лагерей, в 10-12 километрах от города.

Однажды меня вызвал к себе полковник Богданов. Он объявил, что положение стало угрожающим. И назначил меня комендантом города. Своё решение он объяснил тем, что я был единственным в училище офицером, который уже понюхал порох на войне.

Полковник Богданов тут же поставил и задачи, которые мне предстояло решить безотлагательно. Первая: в течение суток организовать эвакуацию членов семей военнослужащих, командно-политического состава, как тогда говорили. Вторая: в срочном порядке вывезти на новое место дислокации штаба округа архив одного из отделов, остававшихся ещё в Орле.

Этим же приказом на управление военной комендатуры возлагалась охрана всех государственных и оборонных объектов. Надо было обеспечить бдительное несение службы и принять все меры, чтобы не допустить проникновения в город вражеской агентуры и диверсионных групп противника.